— Считай это авансом, — прошептала она, наконец отстранившись и заглядывая мне прямо в глаза. В полумраке её зрачки казались просто огромными, чёрными омутами. — Основное блюдо и десерт — за тобой. Постарайся не разочаровать.

Она хитро подмигнула, развернулась и, не сказав больше ни слова, юркнула в тёмный проём подъезда. А я остался стоять посреди улицы, как дурак, — слегка ошарашенный, с привкусом её вишнёвой помады на губах и с расползающейся по лицу довольной ухмылкой, которую я и не думал скрывать.

Что ж, — подумал я, возвращаясь в реальность. — Кажется, жизнь в этом странном мире становится всё более и более интересной.

На обратном пути, окрылённый неожиданным успехом, я решил срезать через тот самый тёмный проулок, где недавно обрёл сомнительную славу. Настроение было боевое, и перспектива новой встречи с местными гопниками меня не то чтобы пугала, а скорее даже забавляла. И долго ждать не пришлось.

Они выросли из тени, словно грибы после дождя. На этот раз их было больше — человек шесть или семь. Целая банда. Я не сбавил шаг, продолжая идти расслабленной, почти вальяжной походкой.

Один из них, какой-то новенький паренёк с горящими глазами, которого я точно не видел в прошлый раз, уже шагнул мне навстречу, эффектно поигрывая латунным кастетом. Но его тут же схватила за плечо жёсткая рука.

— Стой. Не трогай его, — бросил их главарь, тот самый тип, которого я недавно вырубил одним точным ударом. Он вышел вперёд, загораживая своего бойца. На его лице не было ни злости, ни желания отомстить. Только какое-то хмурое, почти деловое уважение. — Он свой.

Сказав это, он коротко, по-мужски кивнул мне.

Я, ни секунды не раздумывая, кивнул в ответ.

Вот это поворот. Неожиданно и, чёрт возьми, очень приятно. Это было настоящее признание. Не от продажных чиновников, не от хитрых купцов, а от тех, кто живёт по суровым законам улицы. И такое признание, как я начинал понимать, в этом городе стоит дороже любых денег и связей. Я молча прошёл мимо застывшей компании, чувствуя на спине их провожающие взгляды. Никто больше не шелохнулся. В этот вечер я получил не только горячий аванс от девушки с разноцветными волосами, но и негласный пропуск на тёмную сторону Зареченска. Дела определённо шли в гору.

* * *

Когда я вернулся в «Очаг», зал встретил меня гулким полумраком и тишиной, которая после гомона вечерних улиц буквально звенела в ушах. Единственным светлым пятном была тонкая, как лезвие, полоска света, пробивающаяся из-под двери кухни. Настя. Конечно, она не спала.

Сестра ждала меня, устроившись за столиком у окна. Подперев щёку маленьким кулачком, она неподвижно смотрела в тёмное стекло, где мутным пятном отражалось её донельзя измученное лицо.

— Ну что, проводил свою новую пассию? — её голос был тихим и на удивление беззлобным, но в нём плескалась такая вселенская усталость, будто она в одиночку перетаскала все мешки с картошкой из подвала.

— Проводил, — кивнул я, стягивая с плеч куртку. — А ты чего не спишь? Время-то позднее.

Настя медленно повернула голову. Её взгляд был удивительно взрослым и серьёзным, совсем не таким, какой должен быть у девчонки её лет. Она смотрела на меня в упор, словно следователь на допросе.

— Я вот сижу и думаю, — начала она, не отрывая от меня глаз. — Сначала была Даша. Хорошая, милая девочка, дочка мясника. Она смотрит на тебя так, будто ты не повар, а какой-то святой, сошедший с небес, чтобы накормить её божественным борщом. Ладно, это ещё можно понять.

Она сделала паузу, давая мне возможность вставить слово, но я промолчал.

— Потом появилась эта… Лейла. Сумасшедшая дочка купца, от которой мурашки по коже. От неё вообще непонятно, чего ждать — то ли она тебе в суп яд подсыпет, то ли саму себя на десерт предложит.