— Да брось ты, Настя, — я попытался улыбнуться как можно беззаботнее, но получилось, кажется, не очень. — Это просто… стечение обстоятельств. Я же не виноват, что они все ко мне липнут.

— Вот именно! — она вскочила со стула и подошла ко мне почти вплотную. Теперь я мог разглядеть тёмные круги у неё под глазами. — «Просто так» ничего не бывает! Особенно с тобой! С тех пор как ты… изменился… ты стал как магнит. Только притягиваешь не железо, а неприятности и… женщин. Послушай меня, братец, будь осторожнее. С женщинами, шутки плохи.

— Забавно слышать это от тебя, — хмыкнул я. — Ты ведь тоже, как бы, женщина.

— Именно поэтому я и знаю, о чём говорю! — отрезала она с такой убийственной серьёзностью, что моя улыбка тут же увяла. — Мы можем быть лучшими подругами и самыми верными союзницами. Но можем стать и худшими врагами. Такими, от которых не спрячешься и не скроешься. Особенно, когда дело касается мужчины, который нам нравится. А ты, идиот ты мой любимый, им всем нравишься! Рано или поздно они столкнутся лбами. И это будет не какая-то девичья ссора с выдиранием волос. Это будет настоящая битва. И знаешь, кто окажется в самом центре этого урагана? Ты! И тебе мало не покажется.

Она резко развернулась и, не проронив больше ни слова, быстрыми шагами скрылась на лестнице, ведущей на второй этаж. Дверь её комнаты громко хлопнула. А я остался стоять на кухне, ошарашенно глядя ей вслед. Чёрт. А ведь мелкая-то права. На все сто процентов.

Но ждал ещё один оскорблённый в лучших чувствах. Рат сидел на своей любимой полке с крупами, демонстративно повернувшись ко мне спиной. Его тощий, облезлый хвост нервно подёргивался, выписывая в воздухе замысловатые петли. Это был явный признак крайнего крысиного негодования.

— Эй, приятель, ты чего надулся, как мышь на крупу? — спросил я, присаживаясь на табурет.

Крыс молчал. Он даже не дёрнулся. Лишь кончик его носа мелко-мелко задрожал, улавливая запахи. Всем своим видом он демонстрировал, как глубоко я ранил его тонкую гурманскую душу.

— Я же обещал угостить, — вздохнул я, переходя к делу. — Слово шефа — закон. Но блюдо ещё не готово. Ему нужно «отдохнуть», понимаешь? Настояться. Чтобы все вкусы поженились, создали идеальный букет. Это как вино. Ты же не пьёшь молодое вино, верно?

Рат медленно, с чувством собственного, почти королевского достоинства, повернул ко мне свою усатую мордочку. Его глазки-бусинки недоверчиво сверкнули в свете одинокой лампочки.

— Завтра утром, — твёрдо сказал я, глядя ему прямо в глаза. — Когда оно достигнет пика своего совершенства, ты получишь самый первый, самый лучший, самый центральный кусок. Раньше всех. Раньше меня, раньше Насти, раньше любых гостей. Даю тебе слово.

— Ладно, — наконец пискнул он, и в его голосе послышалось облегчение. — Твои слова звучат убедительно. Ты умеешь находить правильные аргументы, человек. Но только попробуй меня обмануть! Я тебе этого никогда не прощу! И в отместку прогрызу не только мешок с мукой, а тот самый, с импортной мукой тонкого помола, который ты прячешь на верхней полке!

— Договорились, — улыбнулся я. Конфликт был исчерпан.

Я подошёл к столу, где в большой чугунной форме остывал мой будущий шедевр — свинина, запечённая с овощами и травами. Аромат стоял такой, что слюнки текли.