Это была простая истина. Она стиснула мою руку.

– Жаль, мы не сестры, – сказала она.

Мы как раз спускались, когда внизу проходил мой отец с книгой в руке. Он поднял на нас глаза.

– Какое облегчение, – сказал он. – Судя по звукам, наверху резвилось стадо слонов.

Он пожал Кэтлин руку. Она вытаращилась на него. Затем он продолжил прерванный путь, направляясь в библиотеку.

Мы пошли к выходу.

– Почему ты мне не говорила, что у тебя такой потрясный предок? – прошептала Кэтлин.

Я не нашлась с ответом.

– Как обидно, что у него волчанка. – Кэтлин открыла дверь и повернулась ко мне. – Он выглядит как рок‑звезда. Наш папка выглядит как мясник, кем и является. Тебе во многом повезло, Ари.

Когда она ушла, дом показался мне больше, чем обычно. Я отправилась за папой в библиотеку. Он сидел за письменным столом и читал. Я смотрела на него: подбородок опирается на длинную, узкую кисть, красивые губы, всегда изогнутые в легком разочаровании, длинные темные ресницы. Да, отец у меня «потрясный». Я гадала, бывает ли ему одиноко.

– В чем дело, Ари? – спросил он, не поднимая глаз.

Голос негромкий и музыкальный, как всегда.

– Мне надо с тобой поговорить.

Он поднял подбородок и глаза.

– О чем?

Я набрала в грудь побольше воздуха.

– О велосипеде.

Сначала папа сказал, что подумает. Потом, несколько дней спустя, он сказал, что обсудил это с Деннисом, и Деннис счел, что двигательная активность пойдет мне на пользу.

– Я знаю, что ты растешь, – сказал он в тот день, когда мы отправились покупать велосипед, – и понимаю, что тебе нужна большая независимость. – Он глубоко вздохнул. – Я все понимаю, и все же мне очень трудно не стремиться удержать тебя дома, в безопасности.

Мы ехали в его старом черном «ягуаре» – редкий случай, скажу я вам. Отец пользовался этой машиной от силы раз в месяц и почти никогда не брал меня с собой.

В тот теплый июльский день на папе был его обычный черный костюм – как он объяснил, когда я спросила, почему он никогда не ходит по магазинам, костюмы и сорочки ему шили в Лондоне, – широкополая шляпа для защиты от солнца, темные очки, перчатки и шарф. Другой выглядел бы в подобном наряде нелепо, но отец был воплощением элегантности.

– Я буду очень осторожна.

Он не ответил.

Велосипедный магазин помещался рядом с торговым центром. Мы с Кэтлин на прошлой неделе ездили сюда на автобусе, и она мне его показала. Они с Майклом также обсудили достоинства различных моделей и стилей и свели перечень рекомендаций к трем. Список лежал у меня в кармане. Но когда мы очутились в магазине, я поняла, что могла и не трудиться брать его с собой. Среди стоек с велосипедами прогуливался Майкл.

Увидев меня, он вспыхнул.

– Кэтлин сказала, что сегодня, – объяснил он. – Я не мог позволить, чтобы ты приняла решение сама.

– Боялся, что я ошибусь? – насупилась я, но он уставился мимо меня.

– Здравствуйте, сэр, – как‑то скованно произнес Майкл.

Сзади ко мне подошел отец.

– А откуда вы знаете Ариэллу?

– Это брат Кэтлин, – пояснила я.

Отец кивнул и пожал мозолистую руку Майкла своей в перчатке.

– И что вы думаете об этих велосипедах?

Вечером по телефону Кэтлин сказала, что страшно злится на Майкла: он не сказал ей, что собирается в велосипедный магазин.

– Он говорит, твой отец похож на готического принца, – сказала она, и в ее голосе я услышала то, о чем умолчали слова: это было хорошо, «обалденно», выражаясь словечком, привычным в ее доме и неслыханным в моем.