Она повиновалась, как малое дитя, и уселась на стул, укачивая поврежденную руку на груди. Калеб выбросил в мусорное ведро пережженную яичницу и вымыл сковороду.

– Что приготовить?

– Мне бы хотелось омлет, если можно.

– Из скольких яиц?

– Двух будет достаточно.

Готовил Калеб преотлично. Бекон не подгорел, омлет получился воздушным, картофель хрустел аппетитной золотистой корочкой. Даже от кофе его приготовления исходил более душистый аромат, чем от того, что сварила она.

– Где вы научились так стряпать? – обескураженно и несколько раздраженно спросила Келли, никогда раньше не сомневавшаяся в своих кулинарных способностях.

– Нигде, я самоучка. Видите ли, восемь лет подряд я гонялся за нарушителями порядка, выслеживал их, сидел в засаде, а посему оказался перед выбором: либо научиться готовить себе пищу, либо умереть с голоду.

– Вкусно, – вынуждена была признать Келли.

– Знаю. Сейчас положу вам еще немного. Вам надо побольше есть, вы такая худенькая!

– Вот еще, я совершенно нормальная!

– Ладно, поешьте еще немного.

Когда с завтраком было покончено, Калеб вымыл посуду и поставил ее сушиться на стойку.

– Уберете ее позже. А теперь отправимся в город. Надо купить продукты, да и сигары у меня кончились.

– Как, уже? Вы же только вчера купили целую коробку, – напомнила Келли.

Калеб кивнул, отлично понимая нежелание девушки снова показываться в городе. На собственном опыте он знал, как нелегко слышать за своей спиной мерзкие сплетни, видеть, как на тебя показывают пальцем и хихикают в кулак. Калеба тоже на каждом шагу преследовало обсуждение его собственной персоны любым встречным-поперечным.

– Вам все равно рано или поздно придется выйти на улицу.

– Я уже выходила вчера.

– Вот и отлично, значит, надо просто повторить, не так уж это и трудно. Пошли.

Прежде чем выйти из дома, Калеб снял салфетку и внимательно осмотрел обожженную ладонь Келли. «Ничего страшного, покраснение еще осталось, но волдыри не вздулись. Поболит день-другой и перестанет, – подумал он, накладывая свежую повязку, – ожог не сильный».

Келли стоило огромного труда заставить себя снова войти в магазин Брюстеров. Едва она вступила в торговый зал, как Марта с явным осуждением уставилась на нее и с этого момента следила за каждым ее шагом, пока она бродила между рядами полок, уставленных товарами.

Магазин был большой, и в нем можно было купить все, что душе угодно – уголь для печи и конфеты, свадебные наряды и аксессуары к ним, книги, касторовое масло и камфару, опиум и змеиный корень, – ассортимент поражал своим разнообразием. В воздухе парили всевозможные ароматы: запах прессованного табака для жевания смешивался с запахами кожи от обуви и седел и свежемолотого кофе. Полки с хлопушками и шутихами, витрины, заставленные соленьями и маринадами, заманивали красочными этикетками; огромные бочки с керосином и уксусом лежали наклонно на специальных подставках, чтобы покупателям было удобно наполнять свои кувшины; с крюков, подвешенных к балкам, свисали уздечки, удила, сковороды и горшки; неподалеку располагались полки с мукой, сахаром, кофе и бобами.

Келли неспешно прошла вдоль витрины с медикаментами, проглядывая этикетки на бутылочках. Лекарство от глистов Джона Булла, средство от лихорадки доктора Шермана, пилюли от женских болезней доктора Килмера и даже капли, очищающие и оздоравливающие состав крови.

Далее шли бронзовые плевательницы, эмалевые ванны и раковины, медные чайники, сковороды, молочники, стиральные доски, просеиватели для муки, подогреватели для обуви.