– Ну уж не вам об этом говорить! Вы же сами когда-то уехали отсюда.

– Верно, но это не решило мои проблемы и ни к чему хорошему не привело. Жизнь моя была очень тяжела, Келли, и постоянно била меня по мозгам, уж поверьте. Я вынес из этого времени хороший урок: человек должен выстоять сам, за него это никто не сделает.

– Вам было легче справиться, вы мужчина, а мне не выстоять, я никогда уже не смогу ходить по этому городу с высоко поднятой головой. Все с легкостью поверят любым сплетням в мой адрес, как верили всему, что болтали о моей маме. И правильно делали, что верили, потому что это была правда.

Калеб тяжело вздохнул.

– Хорошо, Келли, я кривил душой. Если вы действительно решили уехать, я дам вам денег на дорогу.

Синие глаза просияли.

– Правда?

Он кивнул.

– Правда. Но мне бы очень хотелось, чтобы вы остались.

– Почему?

Он спустил руки с ее плеч и взял за запястья.

– По-моему, вы знаете сами.

От грубоватого голоса по телу девушки поползли мурашки, а от жаркого взгляда его глаз она и вовсе лишилась воли и сил.

– Но я не могу..

Хватка пальцев на запястьях стала сильнее, пламя в глазах разгорелось еще ярче. «Да, он хочет меня, – мелькнула мысль. – Хочет так же, как хотел мою маму Дункан Страйкер, хочет сделать меня своей содержанкой, как и отец». Это ее рассердило и, как ни странно, наполнило странным чувством удовлетворения.

– Никогда в жизни никого ни о чем не просил, – хриплым голосом произнес Калеб, – а вот теперь прошу, нет, умоляю вас остаться. И не только по причинам, о которых вы догадываетесь, хотя и без них, конечно, не обошлось.

– Не могу. Пожалуйста, не настаивайте.

– Мне что, встать на колени?

Она с сомнением и некоторым интересом взглянула на него расширившимися глазами.

– А вы бы смогли?

– Признаюсь честно, мне бы не хотелось, – сухо проговорил Калеб. – По крайней мере у вас есть время обдумать мою просьбу.

– Нет. – Келли решительно тряхнула головой, не позволяя его голосу проникнуть в тайные глубины ее души и поколебать принятое решение. – Утром я отсюда уезжаю.

Так будет лучше, мрачно думала она. Зачем оставаться в Шайенне, где любому известно, кем была ее мать и чем занималась? Ходить по улицам и постоянно натыкаться на презрительную усмешку миссис Брюстер или на пылающую праведным гневом миссис Колтон? Прятаться по углам, избегая столкновений с Ричардом Эштоном? Нет уж, увольте!

Калеб испустил мучительный вздох. Он не возлагал особых надежд на то, что она внемлет его просьбам; а с другой стороны, может, и не стоит жалеть, может, это и к лучшему.

– Позовите меня, когда будет готов завтрак.

Как ни велика была решимость Келли уехать с утра, слова Калеба все время бродили в мозгу. Весь остаток дня и всю ночь она взвешивала все «за» и «против». Она хочет покинуть Шайенн, забыть прошлое, начать новую жизнь в незнакомом городе, где ей будут искренне улыбаться люди, у которых не будет припрятан камень за пазухой… Были бы деньги! Она смогла бы отправиться в Калифорнию, посмотрела бы на океан, нашла бы работу…

Однако решимость медленно иссякала. Хорошо, а чем она будет заниматься? Рекомендаций у нее нет. Если очень повезет, сможет устроиться в какое-нибудь кафе или найти место экономки.

Но ведь ты уже экономка, напомнила она себе, зачем же уезжать? От добра добра не ищут.

Она выглянула из окна. По двору взад-вперед вышагивал Калеб, время от времени его лицо окрашивалось красноватым светом сигары.

Келли не хотелось покидать Калеба Страйкера.