Всеслав стоял у него за спиной, переминаясь с ноги на ногу. Перелома у него не было: Вася из Апостолова разогреться толком не успел, поэтому мальчишке досталось несколько ушибов и вывих колена, который Иван ему и вправил.

За двое суток брату Старшему Исследователю так и не удалось вытащить из мальчишки никаких подробностей по поводу жизненного пути до их встречи. Стало понятно, что домой Всеслав возвращаться не собирается, избавляться от куртки не хочет и совершенно не против проследовать за Инквизитором до места его нового назначения.

Чисто из любопытства, сообщил мальчишка.

И хрен с тобой, подумал Иван.

Настрой у пацана был самый что ни на есть вредный, наружу так и перло продуктивное желание встрять в какую-нибудь неприятность, а то, что обнаруженный в кармане куртки баллончик с краской Иван выбросил, ничего не значило: Всеслав не производил впечатления человека, которого простое отсутствие краски может удержать от написания всяческих глупостей на стенах.

Если быть совсем честным, то Иван все эти переговоры с проводницей устроил для того, чтобы дать мальчишке возможность передумать. Вокзал — одноэтажное приземистое здание — особого восторга не внушал, моросящий дождь придавал общей картине оттенок какой-то безысходности, так что мальчишка вполне мог решить остаться в теплом вагоне. Тем более что Иван на всякий случай билет ему выправил до самого конечного пункта следования.

Но Всеслав намека не понял.

И хрен с тобой, повторил Иван, подхватил свои сумки и вышел на перрон. Оглянувшись по сторонам, он обнаружил, что двери в остальных вагонах, похоже, даже и не открывались, перрон был пустынным и скучным.

— Счастливого пути, — сказала проводница и захлопнула дверь.

Поезд сразу тронулся с места, даже не дожидаясь, когда минутная стрелка достигнет указанных в расписании одиннадцати пятнадцати. Как будто машинист выглядывал из своего локомотива, дожидаясь, пока брат Старший Исследователь таки уберется из состава по своим важным делам.

Хотя не исключено, что железнодорожникам отчего-то просто не нравилась станция Врата, указанная в расписании как Ворота. Разница в две буквы, но как отличается интонациями и настроениями. Если бы Иван не знал совершенно точно, где именно находятся врата в Ад, то вполне мог бы заподозрить, что именно о них тут и идет речь.

Сам он услугами турагентства «Кидрон» не пользовался, но говорили, что НАСТОЯЩИЕ врата не поражают чем-то особенным. Это даже не ворота, а, скорее, высокие двери, без лихих угрожающих и многозначительных надписей, без церберов и прочего зловещего антуража. Только потом посетитель огребает впечатлений по полной программе и по всем пяти чувствам, получает неожиданно — для этого, наверное, и выдержали Адские Врата в сдержанных интонациях.

Так вот, если исходить из подобной логики, Ад, спрятанный в затрапезном домике на перроне, был бы особо страшным, изощренным и мучительным. По контрасту, естественно.

— Ты куда? — спросил Иван, заметив, что Всеслав двинулся вдоль перрона, явно не собираясь заходить в вокзал.

— Мне нужно в туалет, — ответил Всеслав со своим обычным вызовом.

Если бы проводился турнир по самому пафосному заявлению, связанному с сортиром, то Всеслав, несомненно, тут же получил бы гран-при.

— Вначале в вокзал, там может быть… — начал Иван, посмотрел еще раз на здание и понял, что вряд ли.

Туалет на такой станции может быть только уличный, дощатый или кирпичный, но непременно с дырой вместо сантехники и замызганным медным краном над побитым эмалированным умывальником.

— А потерпеть? — спросил Иван.

— А зачем? — вопросом на вопрос ответил Всеслав. — И так же все понятно.

— Не без того, — кивнул Иван.