— Ну так сразу нужно было сказать. — Крыс оскалился, демонстрируя внушительного вида желтые резцы, словно собираясь укусить Ивана.

Но это была улыбка.

Это нужно было считать улыбкой, иначе это было неприкрытой угрозой и разрешало… да что там — требовало активных действий.

Старик повернулся к Ивану спиной и пошел в глубь комнаты.

— А я сижу и думаю — кто там стучит? Стучит и стучит и не заходит. — Старик обошел старый облезлый письменный стол и сел в дико скрипнувшее кресло. Подпер щеку рукой. — Тут так скучно бывает иногда…

Стулья для посетителей особого доверия не внушали. На вид было похоже, что части обоих стульев держатся только благодаря ярко-зеленой краске, которой были выкрашены еще лет десять назад.

Иван легонько качнул спинку ближайшего стула, убедился, что прямо сейчас это сооружение рассыпаться не собирается, и осторожно сел на него. Всеслав устроился на соседнем.

— Итак, — сказал старик, подперев и вторую щеку рукой. — Чем могу вам помочь?

— Лично вы, боюсь, ничем, — вежливо улыбнулся Иван. — Но вы могли бы подсказать, к кому я мог бы обратиться…

— Кроме меня, боюсь, ни к кому, — ответил улыбкой на улыбку Крыс. — Я здесь, извините, один. Такая, знаете, скука… Вон сижу, читаю… Вернее, перечитываю.

Крыс отодвинул в сторону толстенную книгу, обложка которой была обернута плотной серой бумагой.

— Вообще, в моем возрасте очень трудно совершить или прочитать что-то новое и оригинальное. Все повторяется. И я повторяю. Чем могу вам помочь?

Иван краем глаза заметил ироничную усмешку на лице мальчишки. Он явно оценил благопристойное хамство, продемонстрированное обитателем темной комнатки в заброшенном вокзале. И мотает на ус. Мальчишка, как успел заметить Иван, ловко выхватывает из разговоров и запоминает именно такие вот фразочки и словечки, способные добавить перца в любой разговор.

— Перефразирую. — Иван полез в карман и достал свое удостоверение. — К кому может обратиться Старший Исследователь Объединенной Инквизиции по служебному вопросу?

Иван, не вставая, положил удостоверение на стол перед Крысом. Тот взял карточку и поднес ее к глазам.

— Нужно было пистолет доставать, — громким шепотом сказал Всеслав. — И сразу стрелять.

— И кто бы вам потом давал информацию? — осведомился Крыс, подергав носом и пошевелив усами, не отрывая при этом взгляд от документа. — Вытащить пистолет, знаете ли, это еще не кульминация разговора, молодой человек. Это, скорее, завязка. Вы достаете пистолет, подразумевая, что все прямо сейчас присядут, испугаются и все такое… Кстати, необязательно пистолет. Некоторые предпочитают официальные бумаги. Очень важные и страшные. Подразумевается, что всякий, увидев такую бумагу… или пистолет, должен преисполниться страхом, желанием угодить и тому подобными положительными эмоциями. И расслабляется при этом. А потом оказывается, что никто отчего-то не испугался, что ни на кого пистолет впечатления не произвел… или бумага.

Старик оторвал, наконец, взгляд от удостоверения и посмотрел на Ивана, продолжая шевелить носом.

— Нет, я не имею в виду вас, конечно. И вашего удостоверения. На меня оно произвело самое глубокое и, боюсь, неизгладимое впечатление. И я, как натура утонченная и ранимая, вполне могу отныне по ночам вскрикивать, увидев во сне удостоверение и, что еще страшнее, фотографию на нем…

Всеслав прыснул, старик с осуждением посмотрел на него и покачал головой.

— Молодой человек.