— Вот именно, — отчеканил Иван. — Хотя. Меня сюда направили. Поверьте, с моим личным делом там ознакомились…

— Абсолютно уверен. Ни на секунду не усомнился. И даже не стану вас уговаривать ложиться в клинику или проходить курс амбулаторно. Рентгенчик я вам устроил, пока вы спали, анализ крови взяли… По крови я вам потом все расскажу, а с ребрами вам повезло. Пустяки, несколько трещин. Две. Могло быть значительно хуже. Во всяком случае, ваш доктор с корабля с перепуга и от избытка уважения написал о четырех переломах. А у вас-то всего… Радоваться нужно, милейший господин Старший Исследователь. И то, что я вас усыпил, — вам же на пользу. Вам ведь все равно пришлось бы ночевать в этой палате — ваши апартаменты еще не готовы. Гостиницы в Новом Иерусалиме нет, чужие у нас бывают редко. Секретарь патриарха ко мне обратился. Так что вы хоть выспались нормально. Я сейчас отдам распоряжение, чтобы вам вернули одежду, ее, кстати, выстирали и отгладили, а вещи ваши уже в доме. В вашем доме. Уборку там закончили. — Доктор встал со стула. — И напоследок. Вы в очень плохом состоянии. Ваши нервы…

Иван собрался что-то ответить, может даже, послать доктора с его замечаниями, но тот не дал себя перебить.

— Не хотите лечиться — ваше право, — сказал доктор. — Но вы можете в таком состоянии принять не самое верное решение. Подчиниться не мозгу, а нервам и адреналину. Так что мой совет. Если не хотите лечиться, постарайтесь не принимать скоропалительных решений. Вас, кстати, Алена могла и зашибить. Вы бы стали стрелять?

— Нет, — как можно тверже, ответил Иван.

— Вот видите, — печально покачал головой врач. — Вы уже и врете по мелочам.

— Почему это я вру?

— Да потому, что любой на вашем месте стал бы стрелять. Я бы — разрядил всю обойму…

— Магазин, — механически поправил Иван.

— Что, простите?

— Магазин. В пистолете — магазин. Из него происходит подача патронов при стрельбе. А обойма — используется только при заряжании.

— Как интересно! — восхитился доктор. — Вы такой занятный собеседник!

И вышел.

И дверь за собой прикрыл плотно, но без стука. И наплевать ему на то, что Иван закипает. Хотя, если быть совсем честным, злится Иван на то, что доктор абсолютно прав. Абсолютно.

Вот это вот и бесило.

Через пять минут Ивану принесли одежду. Еще через пять минут он вышел на крыльцо больницы.

Крепкий молодой человек в белом халате, сидевший на стуле возле двери, покосился на Ивана, перевернул газету и снова углубился в чтение.

Очень тихим был город Новый Иерусалим. Не было слышно машин, не кричали дети, даже птицы, кажется, молчали… Хотя нет, перед крыльцом важно прогуливались голуби, переговариваясь друг с другом вполголоса.

И было жарко.

Нет, вчера явно был дождь, лужи еще кое-где не высохли, воздух был влажным и липким, но заставить себя вспомнить, что вчера дул промозглый ветер, изо рта вырывался пар, ледяная грязь лезла в кроссовки, — было невозможно.

Чистое небо. Вкусный воздух. Тихо.

Так тихо, что Ивану захотелось зажать уши и закричать.

Долбаные доктора. Ведь, казалось, их предназначение — помогать людям, лечить их, успокаивать. Так нет же, обязательно нужно такому вот интеллигенту в белом халате испортить настроение, потыкать холодными твердыми пальцами в раны.

И, кстати, спохватился Иван, а куда Инквизитору податься? Доктор, конечно, сказал, что дом уже подготовлен, но не сказал, где именно находится этот дом.