– А разве нельзя просто увидеть, как идет гроза?

– Как идет, да. Как образуется, нет. Если давление быстро понижается день или около того, значит, готовится гроза. Можно произвести впечатление на граждан. Все это строго секретно, разумеется.

Град спросил:

– Куда отсюда направится дерево?

– Прочь из зоны дождя. Потом к Брайтон‑Дереву, они нас уже долгое время не видели. Град, у тебя есть хорошая возможность поглядеть на колонии и сделать выбор между ними.

– Для чего, Кланс?

– Для твоих детей, разумеется.

Град рассмеялся:

– Кланс, откуда у меня возьмутся дети, если я проведу всю свою жизнь в Цитадели?

– Ты что, не знаешь о Праздниках?

– Никогда о них не слышал.

– Ну так знай: в конце каждого года, когда Вой проходит перед Солнцем, все разморы собираются вместе около Устья. Праздник длится шесть дней, во время которых разморы спариваются, и сплетничают, и играют в разные игры. Даже пища поступает с внешней кроны. Праздник начнется через тридцать пять дней.

– Никаких исключений? Даже для Помощника Ученого?

– Не беспокойся, ты пойдешь, – кашлянул Кланс.

Лори отвернулась, демонстрируя прямую спину и копну белокурых волос. Град подумал: «А как Лори сможет иметь детей?» Не похоже, что Ученый ее любовник. Град знал, что тот вызывает себе женщин‑разморов из внутренней кроны. Если она никогда не оставляет Цитадель, как она найдет себе мужчину? Меня?

Разморы могут иметь детей, но Лори – нет, и помочь этому нельзя. Он не должен думать о Лори как о враге.

Просыпаясь, она почувствовала рядом чужую плоть. Это часто случалось. Минья повернулась, старясь не задеть рукой спящего рядом с ней гражданина, чтобы случайно не причинить ему боль.

Ее движение разбудило его. Он осторожно повернулся – его рука была привязана бинтами к телу – и сказал:

– Доброе утро.

– Доброе утро. Как твоя рука? – Она никак не могла вспомнить его имени.

– Ты хорошо над ней поработала, но она заживает.

– Не понимаю, почему ты пришел именно за мной, учитывая, что руку тебе сломала я.

Он хмыкнул:

– Ты засела у меня в голове. Пока Лори вправляла мне кость, я все видел твое лицо с оскаленными зубами… словно ты собиралась вот‑вот перегрызть мне горло… Уф? Так что я здесь, – он расслабился, – при… э… других обстоятельствах.

– Теперь лучше?

– Да.

Она наконец вспомнила его имя.

– Карал, я не помню никакой Лори.

– Лори не размор. Она Помощник Ученого, теперь один из Помощников. И она лечит служащих Флота, если с ними что‑то случается.

– Один из помощников, – пробормотала Минья. – Я слышала, новый – размор.

– Да. Я видел его издали. Он не гигант из джунглей. Один из ваших?

– Может быть. – Она встала и накинула свое пончо. – Мы встретимся снова?

– Не знаю, – неуверенно ответил он и добавил: – Праздник только через восемь периодов сна.

Она улыбнулась: «Гэввинг!» И спросила:

– И сколько он продлится?

– Шесть дней. Все работы прекращаются.

– Ну ладно, у меня много работы.

Карал исчез в листве, а Минья поспешила в Общинные. Она скучала по кроне Дальтон‑Квинна, хотя почти привыкла к здешним условиям: к огромным Общинным, к постоянно присутствующим надсмотрщикам, к своему собственному рабству. Но ее раздражали всякие мелочи, вроде отсутствия вертолетных растений и винных ягод.