Изменить размер шрифта - +
Симпатичные, но сообщники.

Ом стоял в первом ряду. Он по традиции кратко рассказал про жизнь умерших, после чего ему следовало подвести какие-то итоги, сказать нечто осмысляющее.

– Мы много потеряли и выстрадали, но нам не следует никого осуждать.

Он всегда говорил такие вот речи, бросая слова, словно старомодные монеты, которые нам полагалось ценить. Только это были гроши, а не что-то ценное.

– Нам не следует осуждать, потому что мы все почувствовали эту силу, силу, превосходящую нашу, силу, которая захватила их и заставила действовать – и которая так же пыталась подчинить всех нас своей воле. Царицы имели полное право защищаться – право, которое есть у всех нас. Мы увидели, насколько сильно полагаемся на наши технологии, насколько они нами управляют – и как все может испортиться.

Он выглядел усталым, переминался с ноги на ногу. Кто-нибудь еще хочет что-то сказать?

Он посмотрел на Мерло, который делил с погибшими лабораторию и жилье. Я знаю, что Мерло относился к ним с презрением. Он не стал ничего говорить. Никто не стал. Я мог бы сказать, что они были ленивыми учеными, но это все и так знали.

Божья коровка шагнула вперед:

– Вас стало меньше, вас теперь двадцать семь. Они будут лежать на почетном месте, потому что, как вы слышали, они действовали не добровольно и стали жертвами, которые кораллы отправили в опасность. И вы останетесь здесь тоже уважаемыми.

Застрянем здесь, если у нас не получится снова запустить сеть, чтобы улететь с планеты и вернуться к кораблю. Уважаемые? Я видел, как на нас смотрели, пока шел через город, неся корзины с Му-Ри. Стекловары, рядом с которыми мы проходили, демонстративно воняли.

Еще немного слов, и все было закончено. Я помог опустить корзины в могилы. Я бросил по горсти земли в каждую яму с неожиданным уважением. Да, этих людей использовали кораллы. Из-за этого они заслуживают сочувствия. На их месте мог оказаться и я сам.

Я не знал, что делать дальше. Мне не хотелось возвращаться в город, чтобы там на меня смотрели с ненавистью, и потому пошел к реке мимо полей с золотистыми цветами, которые они называют тюльпанами. «Тюльпан» означает «дурак», но никто не объяснил мне, почему так. У тюльпанов листья зеленые, а вот у некоторых других растений листья были черными или красными. Странно. Слишком странно. Это не моя планета.

От реки разило не до конца сгоревшими нефтепродуктами, а выглядела она и того хуже: полная красноватого ила, черных кусков угля и экзоскелетов. Трупы, свидетельствующие об избиении. Ливень на равнинах смыл катастрофу к городу.

Поллукс и Дарий пошли за мной.

– Труп мертвого врага всегда сладко пахнет, – сказал Поллукс.

– Это погибла целая цивилизация, – отозвался я. – Такое трудно оправдать.

– Ты не лучше Ома. Они пытались нас убить. Я до сих пор не оправился. Голова болит.

– Ага, пей побольше жидкости.

Дарий проводил взглядом проплывающий мимо нас почти сферический кусок – маленький мертвый коралл.

– Хочу снова подключиться. Над этим сейчас работают.

Однако перспективы возвращения сети были не радужными, отнюдь. Мы это понимали.

– Нам надо убираться отсюда. – Поллукс указал на загрязненную реку. – Тут убийцы.

– Обратно на Землю, да? – спросил я. Дарий при этом покачал головой. – Разве ты не можешь летать без помощи компьютера?

– Конечно, это одна из причин, почему мне доверили эту работу. Я могу пролететь над всей поверхностью. А вот космос слишком большой. – Он наклонился и поднял камень. – Вот, возьми этот камень и попытайся попасть в ту старую статую, знаешь, о чем я? Она вон там. – Он указал на дальний берег: я понимал, что он имеет в виду – старую фигуру Хиггинса.

Быстрый переход