– Говорить твоя работа.

Я услышал и почуял позади себя смех. По мнению мирян, земляне мало на что годились.

– Эта миска прекрасна.

– Красота нас всех объединяет. У нас много умений, все в итоге красота. Вот. – Она взяла что-то со стола позади нее. – Моя красота тебе. Ты возможно взять ее домой. Мне печально за твои друзья. Три дня назад быть ужасно.

Она протянула мне диск из клетчатого дерева с каким-то кружевным резным узором, подчеркивающим фактуру дерева. Шнурок был продет в отверстие, просверленное у края. Я не знал, будет ли это украшение модным на Земле, но определенно его сочтут произведением искусства.

– Спасибо.

Я взял медальон и повесил его себе на грудь.

– А теперь ты будешь задавать мне вопросы.

– Что ты знаешь о Стивленде? – спросил я у Грозы.

– Ты спросить меня опять. Он – бамбук, символ города.

– Ты раньше так не говорила.

– Мы что-то говорим, вы делаете неправильные идеи. Лучше с вами не говорить.

Она снова запустила станок и взялась за свою миску.

– Еще один вопрос, не о Стивленде. Ты хочешь попасть на Землю?

Она прекратила работу.

– Нет. Не я. Мы говорить, Ом и я. Может, Трещотка.

– Ты отправила бы свою маленькую дочку так далеко – одну?

– Ты будешь с ней. Ты нас любить сильно. Ты о ней позаботиться.

Гроза готова так избавиться от потенциальной соперницы во власти.

– Я про стекловаров ничего не знаю, – сказал я.

Она засмеялась – запах земляники.

– Наконец ты говоришь мудро. Ты поговоришь с Ом. – Она отставила миску и снова взяла меня за руки, умащивая их запахом. – Сначала ты сядешь играть с Трещотка. – Она опустилась на колени и обратилась к ней: – Это Чива. Он тебя любить.

Трещотка подняла голову: шарик бежевого меха с головенкой, как битой, четырьмя муравьиными ножками и двумя руками, как уменьшенные муравьиные ножки. Малыши милые, котята милые… но этот ребенок был только чуть менее уродливым, чем ее мать.

– Уииуууииуу! – сказала она и потянулась ко мне.

Гроза положила руку мне на плечо и надавила. Это означало «садись». И я сел. А у меня был выбор? Она убила трех Му-Ри.

Трещотка вскарабкалась по мне, цепляясь когтями за одежду. От нее пахло сладкими розами. Работы прекратились: все наблюдали за нами, как будто ничего более забавного за весь день не видели. Забравшись мне на макушку, она заверещала, защелкала, и затрещала, и провела когтями по моим волосам.

Неужели этот дурень Ом действительно хочет забрать это насекомое на Землю? Есть ведь морально-этические нормы! Она – ребенок и будет расти одна, в одиночестве, и это искорежит ей разум. И потом, она способна размножаться самостоятельно – а ведь это агрессивные умнейшие существа, убежденные в собственном превосходстве! А если это убеждение врожденное? Ага! И они захватят Землю рано или поздно. Наш вид выносливый, но не такой выносливый, как они.

Моральные принципы мне не позволят этого сделать, не позволят такое допустить.

Она перелезла мне на плечо и свистнула.

– Она говорит идти, – сказал нянь малышки.

– Ты идти, – подтвердила Гроза. – Цвик тебе поможет.

Он повел меня обратно в город, а по дороге маленькая царица окликала каждую мастерскую и махала рукой, а они отзывались и тоже махали, люди и стекловары. Когда я ходил мимо один, никто не был так приветлив.