|
Мы улетим, как только сможем. Со Стивлендом? Я этого не допущу. Так или иначе.
Однако мне пора было идти спать.
– Испытай Абак, – попросил меня Эрнст перед уходом. – Попытайся что-нибудь сделать.
У меня было тестовое задание. Что нам известно о Стивленде? Я просматривал наши данные по дороге домой, пока раздевался и ложился. Я нашел закономерности – но не те, что ожидал. Нечто гораздо худшее.
Стивленд способен говорить с помощью машин – так мне сказали дети. Царица стекловаров изготавливала машины и следила за их работой.
Он живет в городе. Город построили стекловары.
Он также живет в Лаврентии. Стекловары живут в Лаврентии.
Так что стекловары и Стивленд тесно связаны.
Во время той конфронтации мы кое-что узнали про стекловаров. Они способны управлять городом, если захотят. Стивленд – основа городской жизни. Если они управляют Стивлендом, то управляют и городом.
Я запросил сеть о мирмекофитах. Это – мутуализм. Муравьи и растения живут вместе, и это полезно и тем и другим. Муравьи тоже способны создавать рабов. Они содержат некоторые виды насекомых в качестве домашнего скота. Муравьи способны захватывать власть – жестоко.
Мы много наболтали о Стивленде, типа он – божество, персонификация, суперфермер, модератор на собраниях. Да, он модератор, он говорит с помощью машин, а кто заведует машинами? Стекловары!
Раньше я думал, что люди эксплуатируют стекловаров. А потом, на полях, я увидел, кто выполняет тяжелые работы, опасные работы, а кому достаются легкие задания, кто идет за первопроходцами. Люди расчищали поля – но не они решали, что с ними делать. Царицы даже в руки ничего не берут… разве что золото.
Неудивительно, что стекловары спешили заявить, что их не эксплуатируют. «Мы равноправны», – постоянно повторяла Гроза. Им приходится настаивать на равноправии. Они даже притворяются туповатыми, но достаточно только вспомнить, как быстро Каузи, герой, который всех нас спас, научился пилотировать конвертоплан. Мифология их сообщества – фальшивка. Всем заправляют царицы. Элита.
И у меня не было полной уверенности, но я подозревал, что это они привезли на планету радужный бамбук. Иначе как бы они могли так тесно с ним сотрудничать?
По крайней мере, так я думал в ту долгую ночь на Мире, лежа в кровати, просматривая данные, размышляя и делая заметки. Нужно было найти подтверждение тому, что я понял.
В конце концов я заснул, но спалось мне плохо. Утром я встал, чтобы начать работу.
Я нашел Грозу в ее столярной мастерской у реки, вода которой по-прежнему была полна вонючей золой. Пока ее команда – люди и стекловары – работали над чем-то большим (кажется, над сараем), она на токарном станке вырезала узор на миске из клетчатой древесины. Тонкая работа, легкая работа – и, если честно, произведение искусства. Эта миска займет свое место среди другой посуды в столовой, керамической и деревянной: там не было чисто утилитарных вещей. Я уже отметил стремление мирян к красоте.
Ее малышка и работник-няня складывали обрезки, как игрушечные кубики. Малышка строила арку – сложная конструкция для существа, которому еще не исполнилось два месяца. Царицы исходно умные.
Я подошел к Грозе и смиренно протянул руки. Мне надо было правильно себя вести, а я успел узнать, что протянутые руки – это жест вежливости. Она перестала крутить резец станка педалью. Поприветствовав меня, она сказала:
– Вы теперь лететь домой, я слышу. Ваша мозговая сеть снова работает. Свободна от кораллов и их порчи.
– Да. Я могу тебя слышать, и она снова переводит, так что мы можем говорить.
Мои слова на стекловском шли из крошечного динамика, который я накануне обнаружил в одной из лабораторий. Хоть я успел уже немного узнать этот язык, от его звуков меня передергивало. |