– Пойдем к Ому, – сказал я работнику. Надо положить конец этому идиотизму. Мы обнаружили его в Доме собраний за разговором с какой-то старой дамой. – Меня прислала Гроза, – сказал я ему.

Трещотка завопила и слезла с меня, чтобы поздороваться с женщиной, которая занималась шитьем.

– И она доверила тебе своего ребенка, – отметил Ом.

Я переключился на земной креольский:

– Зачем ты позволил ей это думать?

– Думать что?

– Она сказала, что мы берем ее на Землю. Ее дочь.

– Нет, это не так. Мы берем Забаву, ее взрослую дочь. Как мы можем взять ребенка?

– Как мы можем взять любую из них?

– Ты расстроен из-за Му-Ри. Очень многое пошло не так с обеих сторон. Нам надо начать с чистого листа.

Я проверил, есть ли у меня на голове кровь. Только пара капель. Но…

– А как же ее здоровье? Даже нас усыплять на время полета достаточно сложно.

– У врача были серьезные сомнения – у нашего врача, – а вот местные медики, похоже, знают про них неожиданно много.

– Значит, ты берешь Забаву. Тебе надо поговорить с Грозой. Она и правда считает, что берут этого младенца.

– Прискорбное недопонимание.

Может, Забаву я смогу отговорить. Надо попытаться.

– Пойдем, – сказал я. – Трещотка, иди сюда. Мы уходим.

Она бросилась наутек, щелкая.

Цвик крикнул мне:

– Это игра! Ты догонять!

И в результате я гонялся за мохнатым муравьем по всему Дому собраний – а здание это большое, – надеясь не уронить какое-нибудь украшение, а та старуха и Ом надо мной потешались. Полный сюр.

После того как мы поймали младенца, мы пошли искать Забаву. Она руководила ткацкой. Я знал, где расположена мастерская. Цвик решил, что малышку туда заводить не стоит, так что они остались снаружи.

Помещение было заставлено ткацкими станками, разнообразными рамами с натянутыми на них яркими нитями и свисающими тут и там кончиками. Младенец здесь устроил бы катастрофу. Это немного походило на внутренности приборов, с которыми мы работали накануне. Наверное, это не был хаос, но смотрелось все именно так. Кроме Забавы, там сейчас был только еще один работающий, человек. Все остальные были на полях. Весенние посадки и все такое. Забава ткала на длинной и узкой раме, вроде бы нарядные пояса.

Увидев меня, она бросилась ко мне:

– Я улечу!

Она потянулась к моим рукам – и попятилась. Я понял, что от меня пахнет Грозой. Царицы воспринимали это нервно.

– Извини, – промямлил я. – Значит, ты летишь на Землю.

– Я счастлива. – От нее воняло счастьем – розами. – Я не работать, всем я интересна.

– А как же твоя семья?

– У меня еще нет семья. Будет семья на Земле.

– Ты там счастлива не будешь. Ты знаешь, каково на Земле?

– Никто не работать. Время для музыка и учение.

– Неверно. Я должен был учиться. То есть ты решила, что можно выбирать, в какой будешь команде, что станешь делать, верно? Нет. У меня не было выбора. Я делал то, что мне велели.

– Учитель всегда говорит ученик что делать.

– Мне пришлось прилагать все силы, иначе меня не отправили бы учиться. А когда я выучился, пришлось искать работу. Если бы я не нашел работу, мне нечего было бы есть.