– Каузи идет, – сообщил я Голубке насмешливо (хоть на что-то он пригодился).

– Зачем? Он нам не нужен.

– Скажи его царице. Давай попробуй.

– Если он едет, то я тоже.

– Хорошо. Ты – ценный член команды. Без кошки.

Она посмотрела на меня, на кошку, на Каузи, снова на меня, потом – снова на кошку.

– Сейчас вернусь.

– Бегом, – сказал я.

Царап уже разбирался в домике. Я пришел ему на помощь, удивляясь, как ему удается все пристроить. Мы все сделали до того, как Голубка вернулась, чтобы она не возражала, – и все это время Каузи стоял на часах, как будто на причале на нас могли напасть.

Мы отдали концы, и я поднял парус. Я подметил рощу бамбука неподалеку от причала: значит, Стивленд за нами наблюдает. Кто-то нас все-таки провожает. Если на то пошло, то вдоль реки то и дело попадались его рощи. Он будет с нами до Коралловых равнин.

Первый день прошел без происшествий. Течение было медленным, ветер затягивало к реке, парус работал отлично, при необходимости мы работали шестами, и плот плыл по реке с такой же легкостью, как кактус – по воздуху. Мы устроили летучих мышей спать в углу под крышей: они время от времени облетали плот, но почти не говорили и ни к чему не стремились. Было холодно, но я к этому привык. Голубка дрожала, но не жаловалась. Каузи – жаловался. Царап или делал что-то полезное, или сидел на крыше домика, подобрав под себя ноги, и осматривался в чудесном молчании.

На ночь мы пристали к берегу. Царап приготовил нам хороший ужин. Я размышлял о местах для охоты, подмеченных вдоль берега. Каузи нервно расхаживал по палубе и крыше. Голубка что-то писала в блокноте. Позже мы все забились в домик и заснули.

* * *

Второй день был таким же. Мы добрались до зоны боев чуть раньше запланированного, пристали к берегу, закрепили плот, улеглись на полки, служившие кроватями, и заснули.

* * *

Перекличка птиц разбудила меня незадолго до рассвета. Слышал я и крики летучих мышей, но язык тут был иной, нежели у мышей Радужного города, – и наши рвались полетать. Я выпустил их и выставил им еду, чтобы они не забыли о возвращении. К этому времени начали просыпаться остальные члены нашей команды. Царап приготовил завтрак, а Каузи совершил небольшой обход лагеря. Голубка прыгала от радости, потому что мы очень скоро окажемся на Коралловых равнинах.

Мы шестами протолкнули плот вверх по реке как можно ближе к зоне боев. Раньше никто из нас ее не видел, но ошибиться было невозможно. Внезапно прямо перед нами реку пересек широкий пояс древесных корней, увенчанный побегами и ветками с листьями. Казалось, будто река перекрыта плотиной, однако вода продолжала течь сквозь сеть корней, находящуюся под водой.

– Агатовые деревья! – объявила Голубка. – Они живут войной. Так они получают кремний: убивают кораллы и поглощают их панцири.

Она углубилась в изложение экологии: как маленькие животные-симбионты в корнях помогают одной стороне или другой, а я тем временем отправил Каузи искать проход в корнях. Царап начал разборку плота. Летучие мыши носились над нами, но могли сообщить только: «Нет деревьев! Идите! Смотрите». Значит, на той стороне не видно хотя бы той опасности, которую они способны опознать. Правда, эти летучие мыши никогда не бывали на Коралловых равнинах.

Каузи крикнул:

– Я быть-я на другой стороне, легкий проход! Я сделать-ты твоя работа!

Это оказалось не настолько легко, да и плотина была шириной не меньше ста метров, но преодолеть ее можно было.