– Почему? – спросил Царап.

– Чтобы им было чем питаться.

Он посмотрел на проплывающую мимо нас местность:

– Да. Вода и пища.

– Будь я пищей, – заметил я, – я бы прятался. В отчетах говорилось, что тут масса гусениц и стада гигантских сухопутных трилобитов – по крайней мере летом. Может, многое происходит под землей, или, может, животные прячутся. Даже в лесу отыскать животных нелегко, хотя они там есть.

Голубка повесила карту на заднюю стену домика и показала:

– Думаю, мы сейчас прямо здесь: и, как вы видите, чуть выше река раздваивается. Нам надо сделать выбор.

– Решим, когда там окажемся.

Когда мы там оказались, выбор стал очевидным: правое от нас ответвление текло полноводно и, судя по всему, нормально. А вот юго-восточное русло пересохло. Воду туда немного захлестывало, но дальше начиналось сухое каменистое русло. Высохший камыш торчал неподвижно, часть кораллов по краям казались мертвыми и сухими.

– Оно пересохло не так давно, – сказал я. – Год или два назад, скорее всего.

Чуть дальше вверх по руслу в подзорную труду я увидел иссякший водопад, когда-то лившийся с гряды светлых скал.

– Ну вот, теперь мы знаем! – заявила Голубка.

– Как вода остановиться-она в реке? – вопросил Каузи.

– В том-то и вопрос! – отозвалась она. – Думаю, дело в землетрясении! В книгах говорится, что землетрясения могут менять русла рек.

Я завел наш плот в основное русло.

– Теперь мы знаем. Можно возвращаться.

На самом деле мне хотелось забраться на ту гряду и посмотреть, что там, на другой стороне.

– Нет, – возразила Голубка. – Нам надо посмотреть, что находится за тем холмом.

– Каузи? – спросил я.

– Как вода остановиться-она в реке? Мы найти ответ там.

– Царап?

– Мы идти-мы к горе смотреть.

– Значит, мы все так считаем.

Я протолкнул нас шестом, насколько получилось, а потом мы вытащили плот на песчаную банку. В воде было небезопасно, на суше тоже, а отмель казалась ни водой, ни сушей – и единственным предположительно безопасным местом. Я решил, что мы пойдем к горе с утра, потому что солнце должно было вскоре сесть и сгущались грозовые тучи. Хотелось надеяться, что не слишком опасные.

Мы попытались исследовать крупный розовый коралл рядом с руслом, не слишком к нему приближаясь. Поверхность у него была неровная, изрытая отверстиями для глаз, ушей, жал… или еще чего-то, как сказала Голубка. Внутри жило животное, высасывающее питательные вещества из почвы или из всего, что окажется рядом. Царап поймал рыбешку и бросил ею в коралл. Оттуда вылетело жало, ударившее в нее. Мертвая рыбка упала на ковер из маленьких кораллов, окружавших большой.

– Это может оказаться одним крупным животным, – предположила Голубка.

– Чем-то вроде Стивленда, – поддержал я, – когда рощи соединены корнями.

Земля без деревьев и высоких холмов расстилалась во все стороны от нас, и я чувствовал себя незащищенным, как бывало, когда я стоял посреди больших полей. Негде спрятаться. Зато и мне было бы видно все, что приближается.

– Мы могли бы здесь жить? – спросила Голубка. – Люди и стекловары?

– Не знаю. Лес ненавидит равнины. Все это место – настоящая отрава. И почва вибрирует, как будто под ней что-то движется.

– Да! Посмотри, насколько она влажная! Почва плодородная, но, наверное, не для нас.

Тут пошел ледяной дождь, и мы ушли в укрытие.