– Ты, конечно, можешь отправиться с нами. Я просто хотел предоставить тебе выбор.

– Вот об этом я и говорю. Ты не руководишь. Мы не сможем вернуться домой – и виноват будешь ты.

Я пошел прочь, но мне было неспокойно. Что он станет делать на Мире? Я совершенно не мог это просчитать.

И наконец мы были готовы отправиться.

– Пока, клумба, – сказал Мерло. – Привет, джунгли!

Он решительно отправился на последнюю проверку. Компьютер считал его данные. Здоровье у него было в порядке. Его оборудование было должным образом закреплено в планере, рубашку и брюки он надел поверх комбинезона, который будет защищать его от холода, осадков, слабого оружия и животных, и он захватил нужное количество воды, чтобы увеличить объем крови при возвращении гравитации, так что получил разрешение идти. Он нырнул в один из конвертопланов.

Проверку прошли еще восемнадцать членов команды, а потом наконец и я. Я вошел в один из салонов, чтобы озвучить инструкции, написанные мною накануне. Ко мне повернулись девять лиц, а пилот продолжил смотреть на показания приборов. Я сказал:

– Нам надо повторять все дружелюбные приветствия и принимать любые предложения интереса и помощи, но следует быть готовыми к враждебности местных жителей или окружающей среды. Постоянно поддерживайте связь с остальными членами группы. Пилоты останутся на борту, обеспечивая работу систем коммуникации, и будут готовы к срочной эвакуации в случае необходимости. В конце дня у нас будет официальное собрание – и вам будет сообщено о его точном месте и времени.

Это были необходимые слова, а вот следующее стоило записать:

«Мы уже многое узнали о том месте, где приземлимся: о климате, основной растительности и даже населении. Однако все это только подстегнуло наше желание узнать больше. Сейчас, вопреки немалой опасности для себя, мы сделаем то, чего прежде никто не делал, и сделаем это ради того, чтобы расширить границы человечества».

Или я мог бы сказать вот что: «Мы отправляемся на смерть. Мы погибнем из-за недоедания, бунтов, убийств и безумия – иными словами, мы станем жертвами Земли и той злобы, что в форме человека отправили с нами, чтобы нас уничтожить. Или же мы выстоим: я сделаю все, чтобы так и было».

Техники начали последние процедуры. Я зашел в салон второго конвертоплана и повторил ту же прозаичную речь, а потом занял свое место. Поллукс прожигал меня взглядом.

Полет состоял из двух часов скуки. Я сидел, пристегнувшись к креслу, а сила тяжести медленно и неравномерно росла, как и моя жажда. Я понемногу пил воду и еще раз обдумывал наш официальный план. Мы посадим оба конвертоплана в километре от города на поле (как мы надеялись, уже убранном). Мы рассчитываем на то, что обитатели, предупрежденные появлением наших аппаратов, выйдут нас встречать. Возможно, весь город сбежится. Однако очень многое может пойти не так. Мы можем разбиться, можем приземлиться не там, где нужно, можем показаться интервентами, можем подвергнуться нападению местной фауны, можем рассориться, взбунтоваться или разделиться под влиянием Поллукса… Наконец мой ингибитор тревожности подействовал.

Несомненно, Поллукс тоже боролся со своими тревогами. Нашим страхам вскоре предстояло сразиться. Его личный канал был закрыт – по крайней мере для меня, – тогда как мой оставался открытым. Мне пришло немало взволнованных вопросов: ученые и техники пытались предсказать, что будет дальше.

Когда Дж. П. Рашид отправился вниз по течению, он четко знал, что найдет и что ему потребуется. С нами все было не так. Мы этого не знали. Рашиду встретились цивилизованные поселения, однако между ними он часто подвергался нападению бандитов. В колонии людей тоже могут быть отколовшиеся беззаконные группировки…

Моя терапия подсказала мне наблюдать за картинкой, проецируемой из кабины пилотов, и наслаждаться видами этой прекрасной планеты.