Карола передала всем:

«Она сказала, что будет помнить царицу, которую зовут Ржа».

Дюжина… нет, одиннадцать (по подсчету одного из антропологов)… стекловаров вышли вперед – крупные и мелкие. Каждый из выступавших приветствовал их всех теплыми объятиями и какими-то словами. Возможно, они входили в семью умершей царицы.

К этому моменту я уже оказался на краю толпы, но происходящее лучше видно было через канал.

Артур шагнул вперед и что-то объявил. Один из горюющих стекловаров ответил. Артур направился к нему. Насекомое… членистоногое… держало в руке красную шкуру и, похоже, собиралось бросить ее в яму. Артур подошел и забрал шкуру. Кажется, они из-за нее поспорили. Карола спросила у Голубки, что происходит. Та выглядела удивленной и неуверенной.

Еще двое туземцев подошли говорить с определенными стекловарами, хотя скорее с симпатией, чем со спорами, – и увели их с собой. Артур и его стекловар вроде достигли какой-то договоренности и вернулись в толпу: человек обнимал его за плечи, а тот сжимал шкуру.

Какой-то туземец вышел вперед с большой корзиной, обнося всех восьмерых оставшихся членов семьи. Каждый взял нечто вроде куска плода и съел его. Я услышал, что подул ветер, хотя при этом его не почувствовал, и деревья вокруг не шевелились.

Ветер стал громче, а потом превратился в тихий речитатив. Шептали все – и туземцы, и стекловары – на языке чужих, с жужжанием и свистом.

Песня стала громче, и разные части толпы пели в разной тональности – поразительно красиво. Странные голоса стекловаров делали мелодию еще богаче. Восемь родичей умершей царицы вошли в яму один за другим. Немного суетливо толпа подалась назад, а в яме родичи расположились вокруг гроба. Туземец с корзиной пошел следом и дал им поесть еще. Последняя общая трапеза?

Дети и десятки мелких зеленых кошкокроликов вышли на освобожденное толпой место. Песня снова стихла до шепота, а дети и кошкокролики улеглись в тех же позах, что и стекловары в яме. Это было ненадолго, но неправильно истолковать это было нельзя. Они снова встали. «Красота и символизм…»

А потом с барабанами и флейтами началась новая песня, медленная и торжественная, а дети и кошкокролики начали танцевать – на удивление слаженно. Дети составляли пары, держась за руки и шагая вперед и назад, вправо и влево. Животные прыгали такими же парами, как и дети.

Маленькие зеленые животные могут танцевать. Крупные насекомые – стекловары – могут петь.

В конце куплета дети меняли партнеров. Некоторые из них начали танцевать со стекловарами, которых они вытягивали из толпы зрителей. Голубка повернулась к Кароле и показала ей движения танца. Вскоре Карола уже подпевала – по крайней мере припевы. Артур и его животное танцевали вместе – и пели. Воздух стал душным от печального сладкого запаха аниса.

Я почувствовал, что мне на локоть легла чья-то рука: это оказалась Божья коровка. Она меня разыскала. Она взяла меня за руки и начала танцевать, без слов приглашая меня сделать то же.

«Нас принимают охотно: после стольких лет одиночества они соскучились по себе подобным. Мы здесь не гости, а братья…»

Движения оказались простыми – и она увела меня в толпу танцующих. Когда куплет закончился, она передала меня какому-то старику в полосатой одежде. После него я танцевал с молодой обритой женщиной: она плакала. После нее – с каким-то мальчиком.