|
После нее – с каким-то мальчиком. Я смотрел в его серьезные глаза. Он понимал, что происходит, а я – нет, но пение, движение, запах и музыка завораживали своей торжественной печалью. Я огляделся: большинство членов экспедиции к нам присоединились. Немногочисленные оставшиеся вели запись происходящего.
«На Земле наши ритуалы оставляют нас пассивными зрителями, а здесь, в их странной нищете, горе становится движением…»
Мальчик пел, но я понимал только отдельные слова. Моим следующим партнером стал один из этих стекловаров – небольшой, с ожерельем из бусин. По тыльной стороне его пальцев шла полоска жесткого кератина, заканчивавшаяся когтем, и танцевал он грациозно. К этому моменту я уже понял, как менять партнеров, – и проделал это много раз. В какой-то момент со мной танцевало четверо кошкокроликов, которые высоко подпрыгивали. Я уже начал уставать, но не осмеливался прекратить.
От оператора по каналу пришло сообщение: «Они умирают. Те, что в яме, умирают. Смотрите!»
Стекловары в яме вроде бы спали, и группа людей и других стекловаров укрывали их старыми вытертыми одеялами – целиком, даже головы. Люди вроде бы рыдали. Я думал, стекловары снова поднимутся, как танцевавшие дети.
«Это ритуальное убийство!»
«Мы точно не знаем», – отозвался один из антропологов.
«Когда умирает царица, – передал зоолог, – умирает и семья. Но не сразу, не так. По крайней мере на Земле».
«Можно ли считать это убийством, если тут нет злого умысла?»
«Может, они были больны».
«А как же те, кого забрали туземцы?»
«Ты не можешь найти более удачный угол съемки?»
«Смотрите, как все плачут. И все эти цветы!»
«Стекловары – инопланетяне. Они могут очень сильно отличаться от нас».
«И даже если так, сейчас уже поздно что-то пытаться сделать».
«Они пошли туда добровольно».
«Откуда нам знать?»
«Нам здесь ничего не угрожает?»
«Не угрожает».
Я прекратил танцевать, как и еще несколько человек из нашей команды. Мы нарушили ход церемонии.
«Да, – передал я. – Нас приветствовали. Нам не угрожали – нас даже пригласили участвовать. Всем продолжать то, что мы делаем».
«Участвовать в убийстве. Так нельзя. Я…
«Мы здесь наблюдатели», – передал я.
Я продолжил танцевать, надеясь, что не ошибся. У туземцев прекрасный город с отличной больницей. Они цивилизованные. И все же на Миссисипи группа Дж. П. Рашида три раза оказывалась в западне, каждый раз теряя людей. Река постоянно была рядом, давая им возможность спастись – она была доступнее наших конвертопланов.
Музыка снова вернулась к первой песне – и все замерли на месте. Образовалась очередь, чтобы пройти мимо ямы. Маленькие кошкокролики задними лапами сбрасывали в могилу землю из куч вокруг нее. Люди по одному подходили к краю, чтобы добавить туда свою горсть. Я тоже подошел и заглянул вниз, бросив свою горсть земли, чтобы не устраивать сцену. Лежащие насекомые были наполовину засыпаны и не шевелились. Да, они умерли – или были убиты – в сложной и печальной церемонии. Я ничего не понимал – и все члены команды продолжали обсуждать происшедшее. Не было ли это сделано в качестве демонстрации для нас?
Ко мне подошли Артур и тот стекловар, которого он забрал. Оба держали копья.
– Теперь это мой сын, – объявил он, поглаживая чужака.
– Я рад за тебя, – отозвался я, но на самом деле не понимал, что мне говорить.
Человек спас его от смерти, но ценой спора. |