Трещотка свернулась в корзинке. «Успокойся и спи», – пыхнула я ей.

«Хоть на этот раз послушайся!» – подумала я.

– Лекарство у нас есть, – проговорил Стивленд мягким мужским голосом человека, почти монотонным, как и все человеческие голоса. Его голос исходил из динамика – украшенного резьбой деревянного ящичка. – Оно существует вроде как. Некоторые белки могут ослабить вирус, но затем иммунная система организма должна завершить дело. Земляне могут изготавливать этот белок на своем оборудовании, а я могу его вырабатывать и помещать в плоды еще быстрее, и мы их даем больным. Организмы землян имеют больше опыта с различными вариантами этого вируса и борются эффективнее. Организмы наших человеков реагируют неуверенно. Поэтому созданное ими лекарство слишком плохо помогает. А на самом деле нам нужен маленький объект, который они называют нейротрансмиттером: его вводят в мозг землян для коммуникации.

– Они общаются мысленно с помощью радио, – сказала Божья коровка. – Мы с самого начала знали, что они это делают, а теперь знаем, как именно.

Я попыталась оценить, о чем она думает. Широко открытые напряженные глаза, сдвинутые брови, морщины на лбу. Подбородок чуть выдвинут: возможно, страх. Ее пугает то, что она знает.

Трещотка дремала, свернувшись в своей обшитой мягкой тканью корзинке: ее младенческий мех походил на пучок бежевой шерсти, приготовленной для прядения. Она родилась на следующий день после прибытия землян, так что для меня трагедия пестования будущей матери смешалась с теми проблемами, которые принесли эти пришельцы. Проблемы и ложь, которые все усугублялись и раздражали все сильнее.

Прежде чем ответить, я глубоко вздохнула, чувствуя, как у меня трясутся руки.

– Вы предлагаете кражу. Я желаю этого избежать.

– Если бы мы могли изготовить такой сами, то так и сделали бы, – пояснил Стивленд. – Технологии радиоприема, которые у меня имеются, гораздо примитивнее, чем радиопередача. Мне нужно передавать – и мне нужна их технология.

– Но они заметят пропажу. Они могут обвинить моего Царапа.

– У врача с собой их несколько, – сказала Божья коровка, – а он неаккуратен и рассеян. А в больнице и так хаос из-за такого количества пациентов.

– И зачем красть? Если их так много, то можно попросить.

Этот вопрос заставил Божью коровку поджать губы.

– Они нам про это рассказали, – ответил Стивленд своим фальшивым голосом, – но не хотят, чтобы у нас появилась эта технология. Говорят, что у них нет условий передать это людям. Может, это правда, а может, и нет, но истина в том, что это дает им безусловное преимущество. Но для чего? Я их слушаю – и я встревожен. У них масса группировок, и они готовы тайно действовать друг против друга или против нас. Им не хватает только смелости, чтобы начать действовать.

Трещотка заерзала. Она никогда не засыпала как следует.

– Возможно, вы расскажете мне больше.

Я стала гораздо меньше доверять Стивленду после появления землян. Похоже, они ему важнее стекловаров.

– Я могу показать, что принимаю сейчас. По предложению царицы Ух их передающую антенну поставили на один из моих стволов, и она укрепила на этом же стволе мою принимающую антенну, так что я очень хорошо слышу.

Динамики зашипели, и послышались голоса землян – двоих мужчин. Я поняла только их интонации и слово «Ом», сказанное презрительным тоном, а потом смех. Мне показалось, что я обоняю «злой умысел»: это была фантазия, но их голоса им просто воняли. Один сказал: «Ом паркаш Баччан убал!»

– Я поясню, – сказал Стивленд.