«Мое имя указывает на силы природы, благородное имя».

Он читал медленно.

– А как ты сама себя называешь? Что означает твое имя?

Я написала:

«Это просто звук, и все. – Я произнесла мое имя: низкий резкий звук близкого разряда молнии. – А что значит „Зайвон“?»

Он прочел – и быстро опустил планшет. Уголки его губ загнулись вниз. Он тряхнул головой.

– А как ты зовешь этого младенца? Это ведь царица, да?

– Да, маленькая царица. Трещотка. Характерный звук. Ударный. Мы используем его в музыке с хорошим результатом.

Он пробормотал что-то на землянском, но, сам того не заметив, покачал головой: знак «нет», несогласия. Ему не нравился наш язык. Он опустился на колени, чтобы погладить Трещотку, но та продолжала спать, несмотря на то что от него пахло тревогой. От всех землян так пахло.

– Чудо, что вы выжили на этой планете.

«Нет, – написала я, – просто много и усердно трудились».

– Вы трудились. Вы выполняете тяжелую работу, люди вас используют.

Я начала было писать ответ, но поняла, что написать пришлось бы слишком много.

Он заметил мои колебания и сказал:

– Ты можешь мне доверять. С момента отлета первых поселенцев Земля сильно изменилась, и я не такой, как они. Вы живете под правлением людей – и это вас ограничивает. Вы не равноправны.

«Один человек – один голос», – написала я.

– Их больше, чем вас. Они могут делать все, что им угодно.

«Да, если бы они все голосовали одинаково, но такого никогда не бывает. А как вы принимаете решения? На Земле. И здесь. Как?»

– Речь не об этом, – заявил Зайвон. – То есть мы знаем, что на Земле есть несправедливость. – Он опустил взгляд и, похоже, впервые заметил в отмостке резные камни. Их сделала человечка по имени Вайя, и они составляли часть солнечных часов – красивый способ отмерять время. Нам важна красота – а ему? – Тогда мы могли бы поговорить о чем-то еще. Ты можешь рассказать мне про лук для праздника?

«Мы это ели в пути, – написала я. – Дикий, не выращенный».

– Мы? Стекловары или люди?

«И те и другие. Праздник в честь дороги в этот город».

– Ты можешь мне показать, как вы его собирали?

«Так же, как посаженный».

– Как? Ты можешь мне показать?

– Лук прямо здесь, – сказал Цвик, махнув в сторону голого сада.

– Вот он? – переспросил Зайвон, указывая на узкую полоску детских посадок вокруг исторического музея.

Цвик пыхнул смехом.

«Нет. Это – редкие цветы, – написала я. – Особые тюльпаны, лилии из чащи и другие. Цвик тебе покажет лук».

Тот сделал несколько шагов и указал на густые розетки листьев, пробивших влажную почву.

– Ты можешь его выкопать? – спросил Зайвон.

Цвик зашел в сад.

– Но ты, царица. Почему не ты?

«Во время страды я собираю плоды и зерно, но не копаю».

– Почему?

«Я мать».

– И что?

«Копают работники».

Он долго читал мой ответ. Трещотка завозилась у Цвика на спине, а тот пропел ей тихую песню. Наконец Зайвон сказал:

– Ты говоришь, царицы не копают. Ты понимаешь слово «равенство»? Понимаешь?

«Да. Стекловары и люди равны». И Стивленд, могла бы я добавить. Все три расы равноправны.

– Но у работника нет равенства с тобой.