Впереди был только один разумный путь, но чтобы по нему идти, мне нужен иной вид гнева.

– Царап очень способный во многих вещах, – сказала я. – Он сможет выполнить это ваше задание.

Мои слова были приправлены запахом возмущения. Этот конфликт вот-вот станет еще глубже.

– Спасибо! – одновременно воскликнули Стивленд и Божья коровка.

– Я не имею желания воевать с землянами, – заявила я.

– Никто из нас этого не хочет, – отозвался Стивленд.

– Возможно.

Я открыла дверь, позвала Цвика и закрепила у него на спине корзинку с младенцем. После прощальных любезностей мы ушли – обратно в холодный сырой день с низкими облаками – и направились к больнице.

Мы отошли недалеко, когда меня окликнули:

– Царица Гроза!

Я узнала этот голос. Зайвон. Тот землянин, который хочет, чтобы я ненавидела человеков, который говорит, что они используют нас как рабов. Но он говорил это только приватно, без трансляции. И большинство его друзей-землян не обращались с нами, стекловарами, как с равными. А он считает меня равной?

«Надменность в движении», – пыхнул Цвик.

Зайвон и другие земляне выглядели не так, как наши люди, они были высокие, медленные, хрупкие и худые: именно такими землян и помнили. Как и другие, он носил странную одежду: какой-то облегающий костюм, который дарил ему тепло, и сухость, и даже силу. Поверх костюма он надел мирянскую рубашку, которая пузырилась на верхней его половине, а костюм обтягивал ему ноги, как чулки. Он выглядел полураздетым.

Но я приостановилась, чтобы он мог подойти. День хуже уже не станет. Я не стала ему пыхать, потому что он все равно ничего не поймет, но Цвик сказал мне: «Будь осторожна». Я протянула руки, но он их не принял. А ведь я знала, что его инструктировали относительно нашей культуры по прибытии и потом еще несколько раз. Как мне это истолковать? Высокомерие, невежество или невоспитанность? Он уже приобрел репутацию всех трех недостатков.

– Царица Гроза, – повторил он на том примитивном английском, который знали земляне, с сильным акцентом. – А как зовут этого малыша? – Он сунул руку в сумку на плече и вытащил плоский квадратный прозрачный планшет. – Мы могли бы общаться напрямую, мы с тобой. Ты можешь мне писать. Царицы – самые сообразительные из существ на этой планете.

Он протянул его, глядя выжидающе.

Я умею писать. На самом деле я могу быстро писать на английском – и уже узнала, как работают эти планшеты. У них есть и радиопередатчики, так что мои слова отправятся всем, в хранилище информации, во все места… так что осторожность. Я взяла его и начала выводить буквы, которые собирались в аккуратно расположенные слова. На мгновение я представила себе, что такой окажется у меня в голове, как окно куда-то – куда угодно. У землян огромные возможности.

– Моего работника зовут Цвик на твоем языке.

– Цвик. И Гроза. – Его лицо напряглось: морщинистая нагая плоть. – Разве это не плохие имена? Люди смеются над вами, над звуками, которые вы издаете.

«Я тоже смеюсь, радостно», – пыхнул мне Цвик. Он издал звук своего имени: чириканье, одинаковое на любом языке.

Я взяла планшет и, поддавшись враждебности, решила использовать самый возвышенный язык, чтобы проверить, насколько хорош его словарь.

«Мое имя указывает на силы природы, благородное имя».