– Ты видишь здесь еще какие-то растения, которых нет в лесу?

Он видел множество, и пять видов оказались прямо вокруг нас, более мелкие и на первый взгляд совершенно не похожие на растения леса. Я постарался быстро упаковать их и приготовился возвращаться.

– Давай вернемся к конвертоплану. Фа уже набрал все, что хотел, и даже больше.

– Я их слышал. Забавно, как радио передает Каузи. Дает ему человеческий голос. Он говорит, что они взяли слишком крупные кораллы. И слишком много. Очень опасно и глупо. Но хотя бы все сделали быстро. Буду рад уйти.

Мы у конвертоплана оказались первыми. Остальные все еще поднимались вверх по откосу, возбужденно обсуждая реакцию кораллов во время сбора. Каузи не переставал сетовать на то, что они не осознают всей опасности кораллов.

– Возможно, больше чем глупо.

Помехи стали еще сильнее. Он развел руки, показывая, насколько большие – не меньше полуметра.

– Ты меня хорошо слышишь? – спросил я.

– Ужасно, ужасно, – ответил Каузи.

– Не настолько плохо, – возразил Хаус. – Но и не хорошо.

– Что-то не так, – сказала информационный техник. – У меня интерференция…

Тут ее голос ушел. Она и второй техник были уже близко и напрямую заговорили о том, что у планеты мощные магнитные поля и сильный напор солнечных ветров с высоким зарядом. Артур что-то сказал, но мой чип это не перевел. Время и место для сетевых проблем были неподходящие. Что-то на земле рядом с нами начало щелкать.

– Давай возвращаться! – крикнул я Фа.

Они с Хаусом вдвоем тащили громадный мешок, раздувшийся от образцов. Они остановились у двери.

– Открывай! – приказал Фа пилоту, остававшемуся внутри. Я едва это расслышал за визгом помех. Я отключал связь. Похоже, Фа повторил приказ. Он заколотил в дверь. Подергал ручку.

– Она могла закрыться автоматически, но не должна была, – громко объявил Хаус. – Могу снять блокировку вручную.

Он снял перчатку и приложил руку к замку. Возможно, замок щелкнул – а может, это был какой-то шум снаружи, но дверь он открыл и запрыгнул внутрь.

– Мосеги! – выкрикнул он имя пилота. – Мосеги!

Артур что-то сказал про пилота. Каузи ответил уханьем. Я снова проверил свой канал, но от шума у меня моментально заболела голова.

– Связь не просто сбоит, – сказал я информационному технику.

Она проверила канал, скривилась и тряхнула головой, избавляясь от неприятного чувства.

– С таким я не сталкивалась.

Она вытащила какой-то прибор и включила его. При виде показаний на экране у нее отвисла челюсть – и она развернула его, демонстрируя второму технику.

– Боже мой! – охнул он и посмотрел на нас. – Тут должен быть передатчик. Передатчики, несколько. Нас глушат.

– Фа! – крикнул Хаус. – Иди сюда!

Фа поспешно и неуклюже забрался в салон, а Артур догнал его одним прыжком.

Мы остались стоять. Каузи жестом показал, чтобы мы встали рядом друг с другом у фюзеляжа, а сам остановился перед нами, глядя наружу, охраняя нас. Несколько часов назад я над ним посмеялся бы. Сейчас я был ему благодарен. Воздух пах гнилыми бананами – наверное, это был какой-то стекловарский запах.

Внутри громко говорили. Наконец Артур сказал:

– Болен. Легкие. Полны жидкости.

– Он умрет? – спросил Хаус.

– Возможно. В городе – нет. Кто еще может лететь?

– Я могу, основы пилотирования, – ответил он.