Остаток дня я исследовал мои образцы. Как и ожидалось, их морфология отличалась как от «лесной» растительности, так и от земной. Никаких нервов и органов чувств я не обнаружил. У них и у кораллов была одна и та же биохимия, даже немного метана, и, как и у них, присутствовали ДНК. Кораллы Фа, помещенные для безопасности в загон с кирпичными стенами, оставались инертными.

Четыре типа жизни на Мире: человеческая, стекловарская, лесная и равнинная.

Самый красивый местный вид – и, возможно, самый умный – рос у меня над головой радужными стволами, и я в его немоту не верил.

За этот долгий день я не приблизился к тому, что хотел выяснить. В самом его конце Ом пришел поблагодарить меня за «достойную миссию на этой странной, чудесной планете». Единственным результатом его визита стало то, что я лег спать позже.

* * *

«Проснись, – прошептал у меня в голове голос Артура, – мне надо кое-что тебе показать».

Минута сонного непонимания, а потом я вспомнил. Он оставил себе радио. Он умеет им пользоваться. Все три Му-Ри похрапывали. Было темно.

«Вставай, одевайся. Я скажу, где меня искать».

Стивленд! Он покажет мне Стивленда. Похоже, мои поиски информации до него дошли.

«Иду».

Я постарался как можно быстрее и бесшумнее натянуть одежду и добавил мирянский шарф с радужным узором, который одна из женщин обменяла на мои носки, и поднырнул под притолоку, выбираясь на холод. На востоке чуть брезжил рассвет. Скоро встанет солнце.

«Ты голодный. Захвати еды. Позавтракаем вместе».

Я попытался проследить за передачей: она шла откуда-то неподалеку. У нас в городе имелась антенна, однако сейчас у передачи не было идентификации от центрального узла. Это походило на простую передачу данных центру от какого-то умного прибора типа холодильника или переносной метеостанции. Хитрая маскировка.

Я пробирался в темноте больше по памяти, чем ориентируясь на зрение. Однако в столовой Артура не оказалось. Я увидел только стол с подносами со свежим хлебом и плодами, тускло освещенный клеткой со светляками. Хлеб пах чудесно: пшеницей, растительной жизнью. Я взял небольшую буханку и пару кусков бамбукового плода. Один я съел на выходе: сладкий и бодрящий. Плод Стивленда.

«Где ты?» – передал я.

«Выходи в западные ворота».

По дороге я разминулся с несколькими колонистами. Они приветствовали меня относительно вежливо и, похоже, не удивились тому, что землянин бродит настолько рано. Я плохо знал дорогу к воротам и один раз заплутал. Однако и там Артура не оказалось. Небо достаточно посветлело, так что я уже неплохо видел.

«Иди дальше, по тропе прямо перед тобой, а потом сверни на ту, которая ведет к невысокому холму. Там на вершине роща радужного бамбука».

«Я это место знаю».

Именно там я собрал те образцы.

Тропа вела через поле с растением, которое колонисты называли ямсом: там посадки уже дали молодые побеги. Среди них ползали шипастые светящиеся гусеницы. Летучая мышь пронеслась низко, окликая меня. Летучие мыши говорили на языке, который колонисты понимали.

Я передал звук Артуру. «Что она сказала?»

«Приветствие. Содержит предложение услужить. Видимо, мышь голодна. Они переносят сообщения в обмен на еду».

Она еще раз пролетела надо мной, окликая, а потом умчалась прочь. На полях чирикали ящерицы: их голоса походили на перезвон колокольчиков. У тропы залаяла птица. Я попытался ее разглядеть, уже зная, что она настолько похожа на куртину сухой сорной травы, что я, скорее всего, ее не распознаю. Но тут даже у сорняков были нервы.