«При условии, что ее будут использовать только для длительного применения. Мы не больше твоего желаем сожжения».

«Мы это еще обсудим».

«Летом. Тем временем этим вечером держи огонь под контролем».

«У нас достаточно опыта».

«И держи под контролем своих животных».

«Конечно буду. У меня с этими видами большой опыт».

Мои самые глубокие корни напоминают, что мой опыт с этими видами не всегда был благоприятным как с отдельными представителями, так и с группами. Хотя я за эти годы расширил свои знания по множеству направлений, накопленная мудрость не всегда срабатывает в новых обстоятельствах, и каждый новый день – это новый день с новыми проблемами.

Например, я начинаю учиться использовать этот новый радиоканал – и хорошо понимаю, почему земляне так на него полагаются. Это – словно корень, который проникает внутрь людей, хотя оперировать этим радио сложно и для этого нужна энергия.

В больнице врачи и медики спорят о методах лечения земного пилота, Мосеги: у него кокцидиоидомикоз, болезнь, с которой мы хорошо знакомы, так что имеем запасы лекарств: банки с белым порошком, выделенным из тех ананасов, которые вырабатывают специфический фунгицид в обмен на обычные условия посадки и ухода. На самом деле они спорят не о самом лечении, а об источнике терапии.

– Эти ананасы, – говорит доктор-землянин, опираясь на радиоперевод, – как вы открыли их лекарство?

– Не знаю, – отвечает Иван, наш медик, хотя, конечно же, он знает. Это я помог его открыть и договорился с ананасами о его вырабатывании, так же как помогал находить, разрабатывать и получать много других лекарственных средств. – Это начали использовать несколько поколений назад. Знания передавались с целью использования, а не для установления личности первооткрывателей.

– Вы получаете от ананасов много различных соединений.

– У ананасов много разновидностей.

– Нет, наши ботаники говорят, что разновидность всего одна. РНК одни и те же, но они дают очень разные плоды, и вы очень много о них знаете.

– Они растут в разных местах. Почвенные губки бывают разные и образуют местные колонии. Это влияет на растения, которые там посажены. Обо всем этом знают фермеры. Это они собирают урожай.

Доктор-землянин передает по радио Ому: «Опять обструкция. Видимо, снова Стивленд».

Я проверяю значение слова «обструкция» с помощью сети – еще одной поразительной возможности радио: «Останавливать или блокировать запрос, процесс или человека отказом отвечать на вопросы или уклончивыми ответами». Иван не хочет упоминать меня.

Ом отвечает: «Ну, мы узнали еще одну вещь: что эта тайна связана также с лекарствами и их созданием. Растениями. Снова в это вовлечены растения. И видимо, Стивленд. Отличная работа».

Они меня ищут – но поверят ли мне, если найдут?

В это же время Божья коровка консультирует землянскую съемочно-регистрирующую команду на том поле, где будет костер. Техники записывают разговор, а я наблюдаю за его ходом.

– Нагота символизирует готовность меняться, – говорит она.

– Вы знаете, с чего это пошло? – спрашивает антрополог.

– Кажется, этот обычай возник, когда город только заселялся, во времена модератора по имени Сильвия. Видимо, поселенцы из первоначальной деревни обнажились, показывая свою готовность к движению.

– Сильвия. Ее нож выставлен в музее со списком тех модераторов, которые им владели: Татьяна, Люсиль и Стивленд.