Есть еще такие, как я. Я никогда не был один.

Здесь, в долине, порывы ветра треплют мои ветви. Под ними работают мои животные-служители. Они мои друзья, мои партнеры, мои любимые, мы с ними равны – но они никогда не были такими, как я. Все мои семена самоопыляются. Все мои мысли, если не считать некоторых корней, которым сотни лет, были только моими. Все мои достижения делались в одиночестве. До этого момента.

Я был одинок все свою жизнь. Я это сознавал, я от этого страдал – и теперь моя жизнь изменилась.

И осталась прежней. У меня здесь город, которым я помогаю руководить, конфликты, которые я разрешаю. И праздник, которым я буду наслаждаться этим вечером. Мне есть что отмечать – и мне надо кое-что для этого предусмотреть.

Запахом я приглашаю царицу Грозу в оранжерею, и когда она входит, я улавливаю облачко грусти и неуверенности. Стекловары порой пахнут непреднамеренно, как человеки меняют свое выражение лица, и редко стоит спрашивать, из-за чего они печалятся. Вместо этого я говорю:

– Матушка, ты сделаешь кое-что для меня, чтобы сжечь на празднике?

– Что угодно.

– Я думаю, наверное, маленькую деревянную коробочку, а внутри – ничего.

Я сделал такой выбор, потому что теперь у меня есть нечто, а не ничего и я делаю выбор в пользу перемен – знакомства с этим новым способом существования. Как столяр, она может сделать это без труда.

– Это просто. Возможно, я не говорю, что это от тебя, когда бросаю в огонь? Земляне считают, что тебя не существует, но они не уверены.

– Земляне не знают, что обо мне подумать. Они решили, что я, возможно, бог, которому вы тайно поклоняетесь.

Она сладко смеется.

– Ты права, – соглашаюсь я, – возможно, об этом не стоит объявлять. Но ты можешь сказать остальным потихоньку, если хочешь.

Она обожает сплетни. Таким секретом ей будет приятно поделиться.

– Ты раньше никогда не участвовал в костре.

– Редко. Я узнал нечто такое, что сделало меня очень счастливым.

– Если ты счастлив, я счастлива.

– Тепла и пищи.

– Воды и солнца. Пойду сделаю ее для тебя.

Уходя, она пахнет радостнее. Надеюсь, я немного помог ей в обмен на ее услугу.

Я продолжаю наблюдения со старыми и новыми органами чувств. Для праздника готовят еду, включая традиционное блюдо путешествующих: печеные трилобиты, и дикий лук, и мои сушеные плоды… но только плоды будут съедены с удовольствием. Повара суетятся, готовя дополнительные, более вкусные блюда в больших количествах. Этой весной особенно хорошо уродился латук.

Лесорубы готовят кострище на поле, которому зола послужит удобрением. Они хотят, чтобы костер горел быстро и впечатляюще, и в некоторые фигурки вкладывают водородные семена, чтобы они взрывались. Место праздника в этом году вызвало небольшой спор, потому что оно находится в удалении от города, но зато тут больше пространства для выступлений.

Танцоры проводят последние репетиции. На отдыхающем поле у городской стены дети и фиппокоты повторяют сложные смены партнеров, требующие одновременных прыжков. Зрителям должно понравиться. Мои ближайшие стволы получают удовольствие от зрелища и вибраций.

В городе ходульщики готовятся участвовать в праздновании. Поначалу ходули позволяли мирянам изображать более высоких и тонких колонистов Первого поколения. А сейчас земляне вернулись – они на полторы головы выше мирян, и Зайвон, один из антропологов-землян, присоединился к ходульщикам и выясняет переданные по наследству сведения о Родителях. Велма, закончившая анализ снимков планеты, записывает их ответы.

– Ну, – говорит Джеральдина, – они были высокие и хрупкие.