– Ну, – говорит Джеральдина, – они были высокие и хрупкие. Болезненные. Они все умерли еще в старом поселке, не справились с дорогой сюда, хоть и хотели идти.

История содержит не совсем такую версию. Оставшиеся престарелые люди Первого поколения отказались идти, потому что боялись меня. Однако Джеральдина не особо ученая, а мне ни к чему исправлять многие распространенные заблуждения.

– А что ты знаешь о Земле? – спрашивает Зайвон.

Он стоит лицом к лицу с ней, пошатывающейся на ходулях.

Джеральдина хмурится. Она делает несколько шагов, восстанавливая равновесие.

– Говорят, там трудно жилось. – Она поворачивается, чуть не падая при этом. – О, и там были миллионы и миллионы людей.

Лицо у Зайвона остается заинтересованным, но он передает Велме: «Скорее миллиарды».

Мимо проходит Мерло – он направляется к кухне.

Велма соединяется с ним: «Эй, проанализируй вот это». Она показывает ему бамбуковый лес с Лаврентии, а потом снова переключается на запись тренировки ходульщиков.

Мерло получает картинку – и застывает на месте. Кажется, что он долго смотрит в пустое пространство. А потом его губы медленно растягиваются в ухмылке. Осматриваясь, он видит один из моих стволов. Он готов уже заговорить со мной, но останавливается. Он не хочет начинать разговор при людях, а я вспоминаю, что он не знает, как начать разговор со мной по радио.

Я знаю, что он хочет мне сказать, но как мне реагировать? Как будет лучше для меня?

«Мерло, – передаю я, – ты хочешь со мной говорить?»

Он от удивления вздрагивает и передает: «Откуда ты узнал?»

«У меня глаза на каждом стволе и мозг в каждом корне. Прямо сейчас я говорю еще с одной личностью и тремя растениями. Я мыслю. Распределенный разум не всегда распределяется равномерно. Но я также здесь и сейчас, с тобой».

«Ты можешь видеть эти снимки?»

Он пересылает их мне, извиняется перед Велмой и отходит на несколько шагов в сторону. Земляне привыкли, что кто-то может сделать паузу в общении с ними ради разговора по радио.

«Да, – отвечаю я, – я могу их видеть, но я не опознаю эту рощу. Где она?»

«На другом континенте».

Я делаю паузу, словно размышляю.

«Не понимаю».

«Здесь. – Он показывает мне вид на Мир как шар, где один участок обведен красным. – Мы здесь, в этой горной долине у моря. А снимок – отсюда, с места, которое мы называем Лаврентией».

Еще один красный круг на широком и плоском полуострове на другом куске суши, удаленном.

«Я не там, – отвечаю я. – Я только здесь. Я только один».

«Нет, смотри, – возражает он с радостно-возбужденным видом. Он двигает картинку так, чтобы стала видна характерная листва. – Там масса радужного бамбука. Крупное сообщество».

Велма нас прерывает. Ходульщики закончили тренировку.

– Ну, что скажешь? Находка, правда? Еще больше красивого бамбука!

Мерло моргает.

– Да. Поразительно. Местным это будет очень важно.

– Надеюсь, им понравится, – говорит она. – Мне пора. Большой праздник вечером. Надо распланировать документалистику.

– Спасибо, – говорит Мерло.

«Я хочу встретиться с этими деревьями, – передаю я. – Хочу все про них узнать. Ты меня можешь понять».

«Конечно. Это ведь твой вид. – Он смотрит на мой ствол, потом – на листья. – Постой, ты сказал «встретиться». Как ты это себе представляешь?»

«Отправлю своих животных-партнеров.