Я слушаю тот голос, о котором Карола рассказала Голубке, – голос сети, которая время от времени говорит. По ее словам, он будет звучать как голос обычного человека, но идентифицируется как «Абак» и обладает неким машинным разумом. Она говорила, что он показался бы живым, но на самом деле не живой и делает, только что приказано, а приказы могут быть сложными и даже скрытыми.

«[Что-то] получило сообщение с Земли, – говорит он звучным мужским голосом. – Информирует вас об окончании войны между Марсом и Землей. Ему требуется [что-то]».

Слушая сообщение, Поллукс никак не реагирует. Я мало что понимаю, потому что незнаком с историей этой войны и не полностью освоил их язык.

«Капитуляция земного правительства в результате действий пятой колонны. Реорганизация отменена». Мне приходится искать «пятую колонну»: оказывается, это тайная подрывная организация, действия которой направлены на содействие политическим и военным целям захватчика. То есть предатели. А «реорганизация» дает длинное изложение политических и социальных изменений, последовавших после чего-то, названного «Великой Потерей», что сейчас потребовало бы слишком много времени для дальнейших выяснений. Какие действия требуются от Поллукса?

Поллукс отключает доклад, не дослушав до конца, без какой бы то ни было реакции. Он снова сидит, уставившись в никуда, теперь уже молча. Будь он мирянином, я рекомендовал бы медикам следить за его душевным здоровьем. Мой первичный диагноз – депрессия, хотя они лучше разбираются в эмоциональных нарушениях. Но хочу ли я, чтобы он был здоров? И доктор-землянин наверняка знает про его состояние, однако ничего не предпринял. Наблюдение за ним принесло больше вопросов, чем ответов.

В лаборатории два техника анализируют данные изображений поверхности Мира, полученные с находящегося на орбите корабля, – и делятся ими с любым, кто подключается. Изображения поистине прекрасны. Я и раньше знал, что Мир – это планета, и понимал, что это означает, но зрелище превзошло все ожидания. Синие моря, зеленые острова, белые снежные шапки на полюсах, спирали облаков. Я копирую эту картину в один из корней, чтобы в будущем наслаждаться ею, когда пожелаю.

– Одни леса, – говорит Велма, техник, специализирующийся на съемках. – Нетронутая, вся планета нетронутая.

Эрнст, руководитель техников, приказывает внести в изображение несколько изменений.

– С ложной окраской видны различия экологий в различных местах. Ученым понравится. – Он еще немного отлаживает картинку. – Вот здесь параметры этой долины. Давайте поищем совпадения.

Спустя секунду картинка поворачивается к континенту далеко на востоке, который они назвали Лаврентией, а потом приближает определенную область.

– Крупнее, – командует Эрнст.

Я замечаю это даже раньше, чем они.

– Смотрите! – говорит Велма. – Радужный бамбук!

Я единственный выживший. Быть такого не может!

Эрнст увеличивает разрешение. Да: арки ветвей, как у меня, цветные стволы.

– Ого! Его много, – говорит он.

Я не знаю, что думать… только чувствую. Еще бамбук. Еще я. Я не один. Если это так.

Он вызывает картинки с предыдущих съемок этой области под разными углами. Эта сделана практически прямо над той областью. Другая – под углом, на рассвете. Он требует высокого разрешения краев того, что походит на бамбуковую рощу. Да, стволы с радужными полосами, крупные и совсем маленькие, где еще не определить отдельные цвета, но явно бамбуки. Целые леса бамбука.

Цивилизация. Моя цивилизация. Мой народ. Там, на том континенте.

Эти люди умеют летать. Они должны отправиться в Лаврентию.