– А, да. Микрофоны.

Хаус снова залез за панель под пристальным взглядом Артура. Они получили микрофоны на зажимах для воротников.

Девчушка говорила, что Стивленд разговаривает с помощью механизма. Радио – это механизм. Артур сможет оценить пользу от радио.

Мы взлетели. Оба туземца увлеченно смотрели в окна. Стоя рядом, они что-то друг другу показывали. Я сидел у соседнего окна – и был почти так же зачарован. Мы пролетели над краем леса и началом равнин. Линия была настолько четкой, что казалась искусственной.

– Почему лес вот так заканчивается? – спросил я.

– Лес воюет с равнинами, – ответил Артур.

Интересная метафора. Если это метафора.

– Как это?

Он поджал губы, а потом пожал плечами:

– У каждого своя экология. Так что они воюют за то, чтобы они были раздельными.

– Откуда ты знаешь?

Он на секунду задумался.

– У меня есть глаза.

Врать он не умел.

– Ты знаешь, что, по нашему мнению, кто-то один может быть для Мира родным, а второй – с другой планеты?

– Да, так мне показалось, когда я там был.

– Ты много видишь для человека практически без технологий.

У меня это вырвалось прежде, чем я понял, что его оскорбляю.

– Я всегда внимателен, – буркнул он, поняв суть моего вопроса и уклоняясь от ответа.

Каузи издал какие-то звуки, слишком быстрые для перевода. Артур протянул руку и погладил его по тому месту, которое могло считаться плечом.

– Ты быстро учишься, – сказал он ему.

Конвертоплан начал снижаться.

– Нет, там не приземляйся!

Артур бросился к пилоту и начал что-то говорить и жестикулировать. Из-за шума двигателей я их не услышал. Конвертоплан пролетел еще около километра и снова снизился. Я смотрел на землю под нами, гадая, что с ней не так, а потом увидел. В том месте, куда мы сначала направлялись, была масса сходящихся линий крупных белых и розовых шаровых кораллов. При посадке мы часть из них наверняка повредили бы. Из доклада Голубки я узнал, к чему это привело бы. Видимо, я оказался единственным, кто его читал – по крайней мере, его краткое изложение, – и время я потратил не зря. Ей за него могли бы дать степень доктора философии.

Мы сели на голом участке – на вершине холма. Голубка хорошо описала эту местность. Неровная поверхность с массой борозд. Кустарник на вершинах, странной формы и цвета: растения, по ее предположению, но она вблизи их не видела. Землю покрывали крохотные шарики, веера и рога разнообразных цветов. Кораллы, по ее словам. Я огляделся в поисках какого-нибудь движения. Никакого. Хорошо.

Артур вернулся и заговорил с Хаусом о чем-то – похоже, очень серьезном. Хаус заглянул в кабину, потом снова заговорил с Артуром. Оба выглядели озабоченными. Когда шум моторов стих, я услышал конец вопроса Хауса:

– …если бы мы их раздавили?

– Могли бы. По-моему, они легко ломаются – и они смертельно опасны. Если бы мы раздавили центральные, остальные атаковали бы. Думаю. Не уверен. Но знаю, что к ним надо относиться серьезно. Именно такой коралл убил царицу Ржу. Если ты, – тут он указал на Му-Ри Фа, – хочешь взять образец, бери маленьких. – Он сложил пальцы в кружок диаметром в пару сантиметров. – Не подходи к крупным. Но маленькие тоже будут нападать. Мне кажется, они соединены под землей, так что держись подальше от любых крупных.

– Принято, – отозвался Хаус.

Он надел шлем и направился к выходу – первым, как и планировалось. Дверь открылась, он выпрыгнул – и мы услышали далекое жужжание, а потом что-то поближе громко защелкало.