– Мы посадили семена, но с… Но мы ни про какой бамбук не знаем.

Стивленд… Она чуть было не сказала «Стивленд»?

* * *

Ближе к вечеру на городской стене я разговаривал с Зайвоном – одним из антропологов. Я поднялся туда, чтобы пошпионить за колонистами – посмотреть, что они делают рядом со Стивлендом, – и полюбоваться окрестностями. Здесь у всех растений есть нервы и мозг. Зайвон заметил меня наверху и присоединился ко мне. Я был чуть раздосадован помехой. Я надеялся, что если буду смотреть достаточно долго и внимательно, то замечу что-то – какую-то закономерность, которая покажет, как они мыслят, как взаимодействуют, что мне можно было бы сделать…

– У меня к тебе вопрос, – объявил он. – Он странный, но задать его нужно. Это про те деревья, которые называют Стивлендом.

– Задавай.

Он откинулся на стену и посмотрел вдаль, щурясь.

– Вчера одна четырехлетка сказала, что разговаривала с ним… С ним, она говорила о дереве «он», а не «оно». Я подумал, что это, наверное, детская фантазия, но вдруг нет, так что я поддержал разговор, и она рассказала подробности. По ее словам, он разговаривает через механизм, и много говорит на собраниях, которые они устраивают почти каждый вечер. Я сказал, что мы ни разу не слышали, чтобы он там говорил, а она ответила, что он отключен. Он не будет говорить с людьми с Земли.

– А что с нами не так?

– Ага. Я спросил почему, но она ничего внятного не сказала, так что, скорее всего, она сама не знает. Но я задаю тебе вопрос: такое возможно?

– Говорящие растения? – Я взвешивал свои слова. – Не знаю. Не могу сказать ни да ни нет. Похоже, у местных растений есть нервная система. Я не закончил исследования. Но меня тревожит то, что колонисты лгут нам в этом.

– Это дерево – один из столпов их культуры. Как и убеждение, что мы погубили Землю, из-за чего их предкам пришлось улететь. Если бамбук – это основа, то они хотят его защитить. Они – люди практичные. В этом я сильно расхожусь с Омом. Он видит предрассудки или романтизацию, а я – вескую причину, которую мы просто пока не выяснили.

– Ом. Заключительный отчет напишет он.

– Свой заключительный отчет, – парировал Зайвон. – У меня будет мой собственный.

– Когда мы вернемся на Землю. Кстати, что там вообще происходит? Мы должны были бы получать сообщения. Так планировалось: регулярная радиосвязь.

Он устремил взгляд на каких-то работающих в поле людей.

– Если бы с Земли не поступало сообщений, Ом беспокоился бы. Он молчит, так что, полагаю, мы их получаем. Возможно, Поллукс не желает их обнародовать, если он снова в деле. Он все еще… э… нестабилен. Точного диагноза не знаю. Хоть бы он прекратил жаловаться и пытаться заставить нас с ним соглашаться. Ну, Ом ведь тоже инструмент государства. Они не хотят, чтобы мы знали, что происходит.

– Думаю, это хороший знак. Отсутствие новостей – хорошая новость.

Зайвон продолжал смотреть вдаль.

– Да, но в какой-то момент нам, возможно, придется что-то сделать, чтобы выяснить, каково наше реальное положение.

– Возможно.

* * *

Рассвет. Я, Хаус, Му-Ри Фа, видеооператор, регистратор информации и Артур с Каузи – оба нагруженные примитивным оружием – ждем посадки на конвертоплан, пока пилот проводит какую-то проверку. Вокруг нас поля и леса бдят, наблюдают.

– Как дела у Каузи? – спросил я у Артура.

Каузи стоял рядом с ним, словно преданный пес. Я мог бы и сам догадаться, но решил подольститься к Артуру.