Ох и как же мне хотелось этим заняться! Мне хотелось, чтобы растение – любое растение – меня почувствовало, взаимодействовало и общалось со мной, мыслило так, чтобы мне это было понятно.

Должен быть способ общаться с разумным растением, осознающим свое окружение. На Земле я смог бы взаимодействовать со… скажем… золотой рыбкой, научить ее проходить очень простой лабиринт, но не с дубом, а ведь дуб может жить веками и становиться мудрее меня. Я никогда не считал растения простыми автоматами, живыми саморегулирующими механизмами, тупо совершающими какие-то действия. Растения дают плоды для пищи. Это демонстрирует их осознание нас как плодоядных – возможно, туманное осознание, но тем не менее реальное. Насколько больше они знают?

Если бы только мы могли… измерить реакцию растения, наблюдать за тем, как оно принимает решение… как-то так. На что бы растения ни были способны, сколько бы я бесполезно ни наблюдал за ними, воображая их тайную жизнь, – пусто.

А миряне что-то знают, но не желают нам говорить.

Однако время было позднее, я устал, и мне пора было спать, а ведь мне еще предстояло тщательно за собой подчистить. Где спрятать образчики бамбука? Отключая и убирая приборы, я ломал голову над этим. А потом меня осенило: я брошу их в сортир – «центр даров», как они его называют. Дары? Кому? Бамбуку, который оккупировал город. Такому большому растению требуется масса азота.

И вот я ушел с пакетом препаратов и выбросил их, пока пользовался сортиром (это тебе, Стивленд!), и отправился спать в домик, который занимал с другими учеными, Му-Ри. Я думал, что буду слишком напряжен, чтобы заснуть, однако быстро отключился под захватывающие мысли. С первой минуты, как я увидел бамбук, я понял, что он принесет мне неплохие деньги, если мне удастся захватить его домой. Можно ли представить себе более красивое садовое растение? Большой, прекрасный бамбук.

Но теперь я не просто разбогатею, я прославлюсь – по крайней мере в научных кругах. И даже если на Земле к нашему возвращению по-прежнему будет царить фашистское безумие, деньги и слава меня защитят… но только если мне удастся больше узнать о бамбуке – громадном растении, способном видеть и мыслить. Bambusasapiens. Миряне многое знают. Как добиться, чтобы они мне рассказали?

О, и его плоды – такие возможности…

* * *

На следующее утро тройняшки Му-Ри вытащили меня из постели – три идентичных клона. Если они отключали свой идентификатор (что делали частенько), различить их было невозможно – ни внешне, ни по характеру, ни по знаниям. Посредственные зоологи, которым нравилось быть тремя частями одного.

Мне не нужны были их подозрения, так что я встал, натянул комбинезон и одежду и отправился с ними на завтрак. Небо было ясным, воздух – чуть прохладным. Зоологи весело обсуждали каких-то гигантских пауков, которых наконец-то описали.

– Они повсюду, – сказал мне ближайший Му-Ри, – но маскируются.

– Здесь? – подыграл я им, указывая на гигантский бамбук, мимо которого мы проходили.

– Нет, не в городе. Сюда они не заходят. Колония отучила их приходить. Но стоит выйти из города – и они повсюду.

Этот гигантский бамбук, мимо которого мы прошли, – он за нами наблюдает? Наверняка да. У тех глаз не было век. О чем он думает? Обо мне? Имея столько мозгов, он должен о чем-то думать. У животных мозги управляют процессами жизнедеятельности, движением, поиском пищи, какими-то действиями. Насколько я знаю, растения на Земле, даже секвойи, прекрасно без них обходятся. А здесь?

– Как вы считаете, насколько сильно колонисты изменили окружающую среду? – спросил я.

– В планетарном масштабе – незначительно.