Изменить размер шрифта - +

На нем были плавки.

Красные.

 

17

 

Все, кто находился на борту вертолета, затаили дыхание. Машина поднялась немного выше, затем медленно, очень медленно переместилась вбок. Мы тонули в клубах дыма, и я спрашивал себя, как пилоту удается вести вертолет. Когда мы отклонились от края башни, человек повис над бездной. Мысленно представив себя на его месте, я немедленно почувствовал страшное головокружение. Не в состоянии оторвать взгляда от спасенного, я пришел в ужас от одной мысли, что тот может не удержаться. Вертолет медленно поднялся, чтобы облететь соседние башни, нависавшие над нами. Клубы черного дыма уступили место туману, словно нарочно обернувшему нас белой ватой, чтобы не дать нам разглядеть опасные места.

В кабине стояла звенящая тишина. Все побледнели.

Гленн, как и я, смотрел на спасенного через небольшое стекло в днище вертолета. Анна закрыла лицо руками. Роберт уставился куда-то вдаль.

Туман был настолько густым, что мне даже не удавалось разглядеть конец веревочной лестницы. Я опасался, что мы можем налететь на какую-нибудь из башен. Пилот управлял вертолетом почти вслепую, уповая на то, что хорошо запомнил расположение соседних небоскребов, более высоких, чем «Барклайс». С комом в горле я начинал сожалеть о помощи, которую мы решили оказать. Мы все поплатимся за это собственной жизнью, неизбежно…

Я снова посмотрел под ноги, но веревочная лестница скрылась в тумане, исчезнув из виду…

– Это нормально, что так сильно запахло керосином? – поинтересовался я.

Мне ответил лишь рев винтов. Пилот явно был занят другими делами.

– Причина в том, что мы поднимаемся слишком медленно, – сказал он наконец отсутствующим тоном.

– Как часто происходят крушения вертолетов? – спросил Гленн.

– Заткнись, – ответил ему Роберт.

От того, что я вдруг увидел, у меня кровь застыла в жилах.

Анна испустила душераздирающий крик.

Веревочная лестница снова показалась из тумана. Но на ней никого не было, она просто вяло болталась из стороны в сторону.

– Что случилось? – крикнул пилот.

Я ощущал себя словно парализованным, неспособным передать весь ужас ситуации.

Анна зарыдала в тишине, закрыв лицо руками. Гленн выглядел совершенно подавленным.

– Что случилось? – повторил пилот громким голосом.

– Они плачут, потому что этот тип упал, – спокойно сказал Роберт.

Бесчувственность Роберта вызвала в моей груди волну возмущения.

– И потому что они болваны, – добавил он.

Все взгляды обратились на него.

– Этот тип упал с метра или двух, – сказал Роберт, – ну, может, с трех. Если он сломал себе лодыжку, значит он растяпа. Не стоит так переживать…

– Смотрите! – крикнул я. – Там, слева!

Сквозь небольшой просвет в тумане мы увидели мужчину в красных плавках на крыше одной из соседних башен.

– Вы знали, что он отцепился? – спросил я пилота.

– Ответ отрицательный. Я планировал опустить его на одну из башен второй линии. Те, что расположены ближе к «Барклайс», могут пострадать во время обрушения. Я вызвал базу, чтобы ему открыли выход с крыши.

Анна вытерла слезы, стекавшие по ее щекам.

– Черт… – сказал Гленн, выдохнув весь воздух, скопившийся в его легких. – Не могу прийти в себя…

– У меня тоже все еще нехорошо в желудке, – заявил я следом за ним.

– Я все спрашиваю себя, что этот тип делал на крыше «Барклайс» в плавках? – заявил Гленн.

Быстрый переход