Роберт пожал плечами:

– Там, наверное, есть сауна или бассейн на последнем этаже. Такое часто бывает в офисных зданиях.

– И теперь, – предположил Гленн, – ему придется спуститься через всю башню почти голышом, и это как раз во время закрытия офисов. Представляете, каково ему?.. Не хотел бы я оказаться на его месте.

Роберт улыбнулся:

– Он может сказать, что банк оставил его без штанов.

Взрыв общего смеха стал желанным выходом для накопившихся эмоций.

Но мои мысли витали где-то очень далеко.

Я был совершенно сбит с толку тем, что только что осознал: во время сеанса предвидения, часом или двумя ранее, человек в красных плавках еще не поднимался по лестнице… Мое сознание не только переместилось в пространстве, чтобы визуализировать событие на расстоянии, оно также переместилось во времени, позволив мне получить информацию о будущем.

18

Час на ужин. Пилот отказался лететь в Форт-Мид ночью, да еще в таком тумане. Анна была вынуждена ночевать в Нью-Йорке и решила, что останется здесь на весь следующий день, чтобы поработать со мной. Поскольку я предполагал, что попрощаюсь с ними в конце дня, стоило использовать это время максимально эффективно, а не тратить его на бесполезные перелеты. Гленн попросил местное отделение ФБР выделить нам помещение на двадцать четыре часа. Мы отправились туда после ужина, чтобы возобновить сеанс «Удаленного видения», продвигаясь все дальше в освоении методики. На следующее утро, на рассвете, мы должны были встретиться с Гленном и Робертом, чтобы предоставить им результаты сеанса.

Я изнывал от любопытства перед следующим этапом и был воодушевлен близким реваншем. Бесполезность моего последнего сеанса, впрочем весьма удачного, сильно меня удручала. Однако разочарование подталкивало к тому, чтобы продолжить. Я хотел закончить на волне успеха.

Помимо помещения для занятий, ФБР забронировало нам с Анной еще две комнаты в отеле на Манхэттене, недалеко от местного отделения бюро, чтобы мне не пришлось мотаться в Квинс и обратно не в самое подходящее время. Ночевать в отеле, хотя мой собственный дом находился не так уж далеко, мне показалось довольно странным решением, но в этой гонке на счету была каждая минута.

Гленн и Роберт отправились на встречу с коллегами к месту пожара. Мы с Анной решили быстро поужинать, прежде чем заняться работой.

Когда ко мне в Нью-Йорк приезжали друзья, я обычно водил их в свой любимый мексиканский ресторан, из которого открывался невероятный вид на огни Манхэттена. Но в тот вечер мы хотели забыть о небоскребах во время еды. Так что мы нашли убежище в маленьком очень уютном ресторанчике с дружелюбной атмосферой, полосатыми кремово-коричневыми обоями на стенах и созвездием небольших ламп в медно-красных абажурах, источавших золотистый свет. Нас усадили в удобные кресла современного дизайна из венге, обитые серым бархатом.

– Я крайне огорчен тем, что мои предвидения ни к чему не привели.

– Я тоже. Мы опоздали совсем чуть-чуть, – сказала Анна с бокалом мерло из долины Напа в руке.

Мы чокнулись за успех пожарных Нью-Йорка: башня «Барклайс» была выжжена огнем, но все же не рухнула. Несколько человек, правда, пострадали в чудовищной давке, возникшей во время эвакуации.

– Пролетая сейчас над городом, я осознал, насколько сильно выражена его мужская идентичность, – заметил я. – Все эти вертикально торчащие небоскребы, выстроенные и расположенные до ужаса рационально, без всякого чувства красоты и гармонии. Только бетон и металл, это грубо, холодно… да еще их так много…

Анна улыбнулась.

Я сделал глоток красного вина. Яркая фруктовая нотка во вкусе с нюансами подлеска.

– И все же, – сказала Анна, – изначально Нью-Йорк был довольно женственным местом.