– Это его остановит, – произнес парень, возвращая оружие.

– Молодец, – кивнул Макс.

И прежде чем дать отмашку идти в путь, украдкой заглянул в кабину – не умер ли от его удара водила?

Петр лежал все так же с открытыми глазами. Рот раскрыт, язык набок. Руки в стороны, ноги неестественно задраны вверх, на сидушку. И только тоненькая венка на виске чуть подрагивала, говоря о том, что человек жив.

Максим облегченно вздохнул.

– Пошли.

Двинули дальше. Гравийная дорога вела низинами, потом начала нехотя подниматься к пригоркам, петляя и запутывая. Пока шли, все казалось, что за спиной шумит уазик, и от этого начинали идти быстрее. Но преследования не было, это ветер играл с ними, гнал путников прочь.

* * *

Под конец дня путники вымотались. Остановились возле небольшого пригорка, укрытого со всех сторон кустарником, и достали остатки провизии. Долго думали, разводить ли костер. Потом все же решились, запалили.

Мясо утолило голод и придало сил, а растопленный до кипятка снег согрел нутро. Потянуло в сон, но спать не стали – решили до ночи пройти еще несколько километров.

Вновь выдвинулись в путь. Сытые и согретые, шли живее, даже болтали о разной чепухе. Макс успокоился, шоковое состояние по поводу происходящего сошло, и он, кажется, начал постепенно свыкаться с этой мыслью. Правда, иногда замолкал, останавливался и долго смотрел куда-то вдаль, словно пытаясь там что-то увидеть. Егор в таких случаях не лез, тоже замолкал и терпеливо ждал, когда спутник вновь продолжит путь.

К тому времени, когда начало темнеть, прошли около десяти километров. Вновь навалилась свинцовая усталость, и тут уже едва хватило сил, чтобы соорудить ночлег и уснуть. С костром тоже не возились – нашли толстую дровину, обсыпали веточками, подожгли. И, едва та разгорелась, уснули.

Утром было холодно, потом, когда солнце поднялось повыше, начало капать с веток. Солнце засветило ярко, словно не желая уходить из этих мест и оставлять их зиме. Стоящие вдали ели и сосны стояли как алебастровые, сменяя цвета от синего до розового и голубого.

Максим проснулся еще до рассвета. Задумчиво смотрел в небо, наблюдая, как долго в небе висит обрывок бледного месяца. Морозная тишина. Покой. В этот предутренний час одиночество чувствовалось особенно остро. Оно было повсюду. Вновь вернулись мысли про семью, но были какими-то отстраненными, неважными, и Максиму даже стало тревожно – почему он не так сильно переживает за близких?

Но тревога довольно скоро прошла, вновь сменившись холодным созерцанием.

Егорка во сне ворочался, вздрагивал. Потом, когда совсем далеко, в горах, завыл одиноко волк, проснулся.

– Уже утро? – спросонья спросил он, зевая и вздрагивая от холода.

Максим неопределенно кивнул. Говорить не хотелось.

А выть, как тот волк, напротив, хотелось еще как.

Вновь двинулись в путь. Вышли к заброшенной дороге, которая вывела их вскоре на место, очень похожее на Аномальную Зону. Макс даже остановился убедиться, что путники не сделали круг и не вернулись на первоначальную точку.

– Не Зона вроде, – заключил после пристального осмотра Макс.

– Но похожа, – добавил Егорка. И неопределенно произнес: – Она растет.

Обходить стороной место не стали – слишком большим оно было.

– Прямо пойдем, – сообщил Макс. – Аномалий мало, на снегу следов зверя и мутантов тоже не видно.

Егорка спорить не стал.

Пошли.

Разбитые неведомой силой огромные камни и скальник, торчащий из земли огромными звериными клыками, напоминали те места, где Макс совсем недавно был со своей группой на задании.