– Подожди. Исправил открытый перелом? – удивился Максим.

Медик по образованию, он не поверил словам.

– Разве его можно излечить какими-то примочками?

Открытый перелом – это всегда хирургия. Сильный отек, риск заражения, большая вероятность осложнений. Тем более если лечение оказывает не профессионал. А ведь нужно еще и кость на место поставить, закрытую репозицию осуществить, курс антибиотиков, восстановление и прочее, и прочее. В больнице порой сложно все сделать как надо, а тут в полевых условиях.

– Ты ничего про «живокост» не слышал? – улыбнулся Березин.

– Что еще за «живокост»?

– Артефакт такой. Редкий очень, но в Зоне попадается. Я про него от Большакова узнал. И на счастье свое вспомнил – картинки у него на компьютере смотрел, вот в голове и засело. И вот когда с ногой лежал в пыли, понял: этот самый «живокост» – мой последний шанс. Отлеживаться долго не смогу – действие обезболивающих скоро пройдет, да и не осталось уже к тому времени практически ничего. А там и шок. И смерть. Значит, нужно искать. Ну, я и искал.

Березин хохотнул.

– Как крот, ей-богу! Ползал везде, все перерыл. И нашел, представляешь? А потому что выбора у меня другого не было. Не имел я права не найти его. В паре километров от базы. Лежит, родимый, сверкает фиолетовым. Это еще хорошо, что лето было, тепло. Я проползу метров десять, лягу, отдыхаю. Потом на костыли встану, еще десять метров прыгаю.

Березин задумался, вспоминая те дни. И судя по глазам, воспоминания были не самыми радостными.

– А уж артефакт потом сам все и сделал.

Березин подлил еще чаю себе и гостю.

– Приложил я его к ноге – и сознание потерял. Видимо, последний лимит израсходовал сил своих. Очнулся через сутки. На ногу глядь – в порядке. Только штанина окровавленная и дырка, откуда кость раньше торчала. А на самой ноге ни царапины. Представляешь?! И «живокост» рядом валяется, белый словно мел, пустой, значит. Ну и на базе, конечно, много всякого нашлось в плане таблеток, обезболы разные, витамины, антибиотики. Так что нормально. Подправлял здоровье. Вот такие дела.

– Повезло, – кивнул Макс.

– Повезло, – согласился Березин.

Некоторое время молчали. Потом Максим задал волновавший его вопрос:

– Ничего про Большакова не слышал?

Березин покачал головой.

– Пытался связаться первое время – у Кропоткина на базе хорошая станция была. На какие только волны не выходил, и на общие, и на секретные, но все бесполезно. Тишина. – И немного помолчав, тихо добавил: – Никого там уже в живых нет.

Макса словно обдало ледяной волной. Он вздрогнул, едва не пролив чай.

– А ты какими судьбами здесь? – спросил Березин.

Макс замешкался, не зная, как описать свое появление.

– Рассказать – не поверишь, – грустно усмехнулся он.

– Да я всему поверю, – улыбнулся Березин. – Такого навидался, что меня уже ничем не удивить.

Макс глянул на Березина. И вдруг остро почувствовал желание все рассказать. Пусть не поверит, пусть назовет психом.