Пожали друг другу руки – ладонь Макса потонула в лапе Березина. Здоровяк еще пару раз намекнул на то, чтобы остаться, но Макс лишь отмолчался. Пора было вновь отправляться в путь.

* * *

…Город вынырнул из снежного марева внезапно. Еще секунду назад только белый туман – и вдруг силуэты многоэтажек, шапки деревьев, присыпанные снегом, сугробы заметенных памятников.

Парень пригляделся, еще не веря собственным глазам. Ему казалось, что это очередная какая-то галлюцинация, которой грош цена. Не может быть, чтобы это было правдой.

Но это действительно был город, который Макс помнил с детства. Именно отсюда он одним летним днем выехал с семьей на дачу, откуда и началось его приключение.

Дом. Он где-то там, среди этих многоэтажек.

Макс замедлил шаг, пытаясь понять, с какой стороны города вышел. Старый город. Значит, нужно пройти по улице Курчатова пару домов, потом свернуть на проспект Ленина и оттуда топать до самого памятника Маяковскому. Прилично топать, но что это расстояние по сравнению с тем, что он уже прошел?

Макс хрипло хохотнул.

Пройдено и в самом деле много. Подумать только – шел пешком весь тот путь, что они когда-то преодолели за полчаса на вертолете. Эх, был бы у него сейчас вертолет…

Смех разодрал еще сильней. Вертолет! Ага, а еще эскимо и катушка с фильмом – чтобы бесплатно показывать кино.

Вторая волна прихода встретила Макса на подходе к городу. Он шел и смеялся, вспоминая обрывки старых песен, которые причудливым образом складывались и сплетались друг с другом, образуя белиберду, которая казалась Максу безумно смешной.

Понимая, что сейчас смех ни к чему хорошему не приведет – даст кислородное голодание, ослабит его, привлечет зверье, в конце концов, – Максим упал на колени и принялся умываться снегом.

Холодный, он таял на лице, протрезвляя, вырывая из плена иллюзий.

Морозило, но Максим продолжал тереть щеки, лоб и глаза, фыркая, рыча. Хорошо!

Полегчало. Парень поднялся, тряхнул головой, смахивая капли воды с лица.

«Все позади, – сам себе сказал Максим. – Я в городе. Я дошел. Сдаваться нельзя – остался последний рывок».

Город встретил его холодно. Тротуары и дороги были заметены, пришлось долго искать пути, чтобы продвинуться вперед. Серые дома, словно чужие, не те, которые Максим видел последний раз.

– Три года прошло, – глухо произнес он, оглядываясь по сторонам.

Время не пожалело строения. Хотя и прошло не так много, но многое изменилось. Все магазинчики разграблены, все окна выбиты. Почти у каждого перекрестка лежат горы из черных пакетов. Максим догадывался, что находится внутри мешков. А у дорог брошены специально – в ожидании грузовых машин.

По этим страшным следам можно было видеть, как развивались события последних дней.

Сначала все работало слаженно. Эвакуация проходила по плану, на некоторых домах еще даже были видны наклейки с надписями: «Опечатано. Дом № 3 эвакуирован. Квартиры опечатаны. Командир группы эвакуации майор Пышкин». Рядом висели памятки: «Внимание! Мародерство и завладение чужим имуществом являются противоправными действиями и строго караются законом!»

Потом все начало скатываться в хаос. Поджоги, грабежи, мародерство, и никакие памятки не помогли.

Потом и вовсе все погрузилось в черную тишину. Никто уже ничего не грабил и не уходил – просто некому уже было. Скелеты и тела под окнами и в мешках, в квартирах и даже на крышах.

Максим вдруг увидел на одном из балконов висящую на бельевой веревке футболку. Кто-то постирал ее когда-то, очень давно, в прошлой жизни, да так и оставил висеть. Футболка почернела от грязи, но продолжала развеваться на ветру.