Было больно на все это смотреть. Особенно когда помнил каждый дом иным, живым. В этих окнах всегда вечером горел свет, бубнил телевизор, спорили, смеялись, жили люди. Теперь никого нет.

Максим старался не смотреть больше на дома – слишком больно было от них на душе.

Но бетонный заборчик, украшенный сверху коваными фигурками коней и птиц, невольно притянул взгляд. Парень помнил это ограждение, но никогда не задавался вопросом, что за ним.

«Вот так шутки судьбы!» – усмехнулся Максим, пройдя чуть вперед вместо того, чтобы по привычке свернуть направо.

Парк «Страна Радости»! Тот самый, про который рассказывал Егорка!

Находился он за две улицы от дома Максима, а парень даже и не знал об этом. Все из-за работы. На улице толком не гулял, даже соседей не знал – какой уж тут парк? Все работа, каждый день, каждый свободный час, каждую свободную минуту.

Хотя Маринка вроде что-то говорила про этот парк – они с дочкой часто гулять ходили. А он вот мало времени с ребенком проводил, за что и корил себя сейчас.

Максим остановился, глянул на проржавевшее ограждение в виде пик. Вход был впереди – огромные ворота, наверху которых красовалось огромное фанерное лицо клоуна, со временем выцветшее, превратившееся в жуткую гримасу.

На душе было трепетно, тревожно и радостно одновременно. Парень словно испытывал те эмоции, которые должен был испытать Егорка. Именно ему хотелось сюда попасть. А он не попал.

Максим скинул рюкзак, принялся искать то, что передал ему Егорка. Нашел не сразу и даже испугался – не потерял ли? Но рисунок оказался на самом дне рюкзака.

Детский, корявый, он вполне походил на тот, какие рисуют дети. Домик, труба, из которой кучеряшкой идет дым, открытые двери, окно. Рядом с домом семья – папа, мама, сын, собака. Вверху надпись:

Пусть все вернется обратно, все будут живы, и никто не умрет.

Максим свернул рисунок, положил в нагрудный карман. Потом огляделся по сторонам – нет ли опасности?

Все спокойно.

Парень двинул к главному входу.

Ветер пошатывал физиономию клоуна, и та противно поскрипывала. Казалось, что это клоун пытается вырваться из странной западни, в которую попал.

«Не самое веселое место», – кисло подумал Максим, заходя в парк.

Заросший, заброшенный, сейчас он и в самом деле не радовал. Напротив, становилось жутковато при виде покинутых каруселей и аттракционов.

Что там говорил Егорка? Какие инструкции давал? После долгого перехода и дикой усталости голова не соображала.

Нужно было вроде найти «Исполнитель желаний».

Возможно, и глупость, подумал Макс. Но ведь обещал, как не выполнить? Все-таки последнее желание.

Можно было бросить это все, не тащиться сюда. Но он решил – исполнит обещанное, как бы глупо это ни смотрелось. Прежде всего для того, чтобы ощутить в себе стержень, силу, недвижимую уверенность. Обещал – сделаю. И пусть весь мир перевернется с ног на голову, но сделаю.

От этой уверенности всегда становилось легко и спокойно. Такая реперная точка, от которой все и считается, начинает и идет во все направления. Точка, держась за которую можно остаться в здравом уме в этом умершем мире.

Максим прошел мимо одной карусели, второй, третьей.

Нигде «Исполнителя желаний» не было.

Пришлось идти к кассе, где висел обрывок карты парка.

После долгого изучения парень все же нашел место расположения нужного аттракциона. Двинул туда.

Макс попутно отметил, что тут практически нет снега, словно его кто-то убирал. Вновь поднялся ветер, и парень понял, кто тут выполняет функцию дворника.

– Так… – протянул парень, присматриваясь.

В ржавых конструкциях было сложно найти очертания каруселей – сплошная грязь и чернота.