Ладони скользнули выше, и у меня перехватило дыхание. На долю секунды наши глаза встретились. Лютер промолчал, но, клянусь, его пальцы сильнее сжали внутреннюю поверхность моего бедра.

Твердая рука скользнула вниз по ноге, на выпуклость икры, коснулась лодыжки, затем переместилась на другую ногу. Принц уже начал подниматься, когда его ладонь задела верх голенища моего сапога.

Мы оба замерли.

«Проклятье! Кинжал Брека».

В отличие от моих обычных кинжалов, этот клинок мог причинить реальный вред и Лютеру, и королю. Если принц найдет его, мне не отшутиться и не оправдаться. Его пальцы легонько очертили контуры ножен, и у меня сердце упало. Брек сделал их поразительно тонкими, почти невидимыми случайному наблюдателю, однако Лютер оказался ко мне слишком близко для случайного наблюдателя.

Я открыла рот, чтобы выдать какое-нибудь сбивчивое объяснение, но, прежде чем успела заговорить, Лютер убрал руки с моей ноги.

Он поднялся, окинул меня долгим, молчаливым взглядом, потом отвернулся:

– Берите свои вещи и следуйте за мной.

Выпученные глаза Моры были красноречивее тысячи слов. Я быстро подхватила наши сумки, Мора вцепилась в мою руку и потащила за принцем к лестнице.

Мой мозг попытался осмыслить то, что я едва-едва не прокололась. Лютер обо всем догадался, в этом я не сомневалась. В его глазах я прочитала четкое понимание ситуации. И предостережение.

Тем не менее… он отпустил меня, не сказав ни слова.

Почему?

Я не могла позволить себе долго раздумывать над этим. Пока Лютер вел нас вверх по разным лестницам, я боролась с беспорядочными мыслями в попытке сосредоточиться на окружающей обстановке.

«Проникнуть во дворец было легкой частью, – напомнила себе я. – Настоящие испытания начинаются сейчас».

Я подмечала все. Расположение стражей на каждой лестничной площадке и вдоль каждого коридора. Темные закоулки, в которые не проникал дневной свет. Потенциальные укрытия – пустые комнаты с приоткрытыми дверьми и плотными шторами, такими большими, что за ними мог укрыться человек.

Я прижала руку к груди – там в узком бандо прятался свернутый лист пергамента, к счастью, не замеченный стражами при обыске. Тихий шорох пергамента о ткань успокаивал мне нервы. Вскоре этот сверток станет мне путеводной нитью.

Мы свернули в коридор, менее оживленный, чем остальные. В дальнем конце на посту стоял страж, но я не знала, сколько нам еще идти, и вариантов оставалось все меньше и меньше. Я сбавила шаг, изобразив интерес к гобелену, и Мора наконец выпустила меня из вида. Как можно незаметнее я затолкнула сумку в затемненную нишу.

«Первый этап пройден».

Я побежала догонять остальных, лихорадочно отмечая каждый шаг. Поворот налево, поворот направо. Двадцать шагов, потом снова налево. Потом снова направо, там, где меньше колонн.

Наконец мы приблизились к металлическим арочным дверям с выгравированной эмблемой Люмноса – палящим солнцем, пронзенным тонким полумесяцем, – увенчанной короной. Их караулили два стража, поклонившиеся в знак уважения к принцу.

Проигнорировав их, Лютер махнул рукой вверх. Темные вьющиеся побеги пробились из краев створок и, оплетая металлическое полотно, обросли шипами и тенистыми листьями.

– Дием! – прошипела Мора.

Я замерла. Сама того не заметив, под действием магии Лютера я приблизилась. Моя рука вытянулась вперед, стремясь коснуться побега пульсирующей тьмы.

– Осторожно! – шепнул Лютер. Он пристально наблюдал за мной, хотя даже не попытался остановить меня или свою магию. – В нашем дворце тени так же опасны, как люди.

В этом я нисколько не сомневалась.

И тем не менее… отступить подальше от теней я не смогла. Смертельной опасности вопреки, что-то возбуждающее было в невероятной власти, которой они обладали; в неслышимой песне, которая подавляла инстинкт выживания и манила к себе.