Мора остановилась и повернулась ко мне.

– Дием, а лечение короля не станет для тебя проблемой? Личное мнение о пациентах мы оставляем за порогом.

Я не могла отрицать, что перспектива лечить короля меня смущала. Закрывать глаза на гнусную оккупацию и личные недостатки – это одно, но видеть, как хладнокровно убивают мать с маленьким сыном, и понимать, что это результат его политики…

Мора строго на меня взглянула, шлепнула тростью по ноге, и я тотчас превратилась в малолетнюю озорницу, которую ругают взрослые.

– Дием, ты выше этого! – заверила Мора. – Ты всегда считалась целительницей, которую можно послать к самым сложным и неприятным пациентам.

– Вы отправляли меня к сложным и неприятным, потому что я не боялась их, в отличие от остальных стажеров.

– Нет, мы отправляли тебя к ним, потому что ты им сочувствовала. Вопреки своей дерзости, ты видишь в каждом пациенте человека, достойного шанса на спасение.

Я отвела взгляд, ежась под пристальным вниманием Моры.

– Ну, ты же сама сказала, что они не люди, а существа совершенно особенные.

– Среди их предков и смертные нашего королевства, верно? Они дети обоих миров. Потомки могли об этом забыть, а вот нам забывать негоже.

Я промолчала, и Мора всмотрелась мне в лицо:

– Это ошибка. Возвращайся в Центр, а королем займусь я.

– Нет… в этом нет необходимости. – Я выпрямила спину и сделала безразличное лицо. – Я справлюсь. Честно.

– Дием, принц проницательнее, чем ты думаешь. Если заподозрит…

– Я справлюсь. С ним я точно справлюсь.

Мору я не убедила.

– Честное слово, – пообещала я. – Мне просто нужно было выговориться. Я ведь профессионал, помнишь? – Я растянула губы в ослепительной улыбке и ткнула Мору в руку. – Училась у лучших.

Мора фыркнула и повернулась к дороге, ее дрожащая ладонь и сутулые плечи по-прежнему источали тревогу. С комом в горле я наблюдала, как она ковыляет вперед.

Знала бы Мора о моих истинных планах на сегодня, тревога была бы спокойнейшей из ее эмоций.

* * *

Первой нас встретила гриверна.

Колени задрожали при виде ее грозной драконьей головы, упругого львиного тела и широких пернатых крыльев, раскинувшихся в небе у нас над головами. Ее внушительная тень носилась туда-сюда, пока мы шли по обсаженной топиариями тропке, которая вела к входу во дворец.

Отваживаясь поднять голову, я каждый раз перехватывала взгляд гриверны Соры – так ее, кажется, звали. Возникло престранное ощущение, что она не просто наблюдает за мной, а старается меня прочувствовать, прочитать, как книгу. Ее золотые глаза смотрели мне не в лицо, а куда-то глубже – на то, что я не была готова показывать.

– Она всегда так себя ведет? – спросила я, покосившись на гриверну.

– Нет, обычно нет. – Лицо Моры побледнело, даже заметно позеленело. – Я из-за нее нервничаю, как одноногая мышь среди кошек.

Мы приблизились к ступенькам, ведущим к двери. Острые, как шипы, когти Соры ударились о камни, когда она резко опустилась на насест у крыши, заставив Мору подскочить от страха.

– Мисс Беллатор, сегодня вы без оружия?

Оторвав взгляд от гриверны, я увидела принца Лютера: он стоял в широком арочном проходе, как всегда с каменным лицом. Инкрустированный драгоценными камнями эфес, торчащий у него из-за плеча, сверкал на утреннем солнце, эффектно подчеркивая мрачный наряд из черного жаккарда. Лютер скрестил руки на груди – плечевые мышцы напряглись, отчего и без того крепкий торс казался еще солиднее.

Ослепительно улыбнувшись, я подняла руки, чтобы показать: на бедрах оружия нет.