Страж побледнел, но повиновался – поволок прочь сослуживца, который стонал и хватался за рану.

Не знаю, почему на меня так повлияло увиденное, но слова вдруг полились рекой.

– Это было так необходимо?

– Молчи, Дием Беллатор! – рявкнула Мора.

Голова Лютера медленно повернулась ко мне.

Когда принц молча подошел ближе, то показался на фут выше и на два фута шире, чем прежде. Его блестящие глаза притягивали меня, не давая отвести взгляд.

– Вы защищаете того, кто порезал вам горло? – спросил он тихо и мягко.

Я осторожно коснулась раны на шее и удивилась, обнаружив, что она больше не кровоточит.

– Это царапина. Вряд ли она стоит удара ножом.

Что-то очень похожее на шок мелькнуло в лице Лютера, но быстро застыло в огненную решимость.

– Находящиеся в этом дворце должны усвоить, что неповиновение моему приказу чревато последствиями.

Нагнувшись, Лютер сгреб в охапку мою распоротую сумку, а также листочки и неразбитые банки, разбросанные по полу.

Поднятое он бесцеремонно вывалил мне на руки. Взгляд его стал жестким.

– Вам пора уходить, мисс Беллатор. – Лютер наклонился, гладкой кожей согрел мне щеку и вкрадчиво зашептал: – Будьте благодарны, что с жизнью не расстались.

Мора не стала дожидаться моего ответа. Подбежав ко мне, она схватила меня за запястье, от чего я чуть не выронила вещи.

– Да, конечно, ваше высочество. Мы очень благодарны вам за ваше великодушное милосердие.

Я пробормотала нечто похожее и на «спасибо», и на извинение, и даже, пожалуй, на ругательство. Мои мысли были слишком заняты попытками понять, как этот мужчина от моей защиты дошел до того, что атаковал собственного стража, а затем перетек в угрозы моей жизни, и все за считаные минуты.

Каждый раз, когда мне казалось, что я начинаю понимать этого принца, он выкидывал что-то, удивлявшее меня до глубины души. Именно это – больше, чем его гнев, даже больше, чем его магия, – делало Лютера по-настоящему опасным.

Если Лютер убедил мою мать, что мог бы быть ее союзником, а потом набросился на нее так же внезапно, как только что на меня…

«Не идите по стопам своей матери…»

На обратном пути слова Лютера безостановочно звучали у меня в ушах.

Глава 21

Мора не разговаривала со мной еще долго после того, как мы покинули пределы Люмнос-Сити.

Сначала я была благодарна за тишину и за возможность разобраться в эмоциях, раздирающих меня изнутри.

Стыд. Чувство вины. Злость. Страх. Все неслось по саморазрушительному кругу.

Но чем ближе мы подходили к Смертному городу, тем невыносимее становилась тишина. Прежде Мора никогда на меня не злилась. Безобидные размолвки у нас случались, но они ни разу не выливались в серьезный разлад.

Сейчас Мора на меня даже не смотрела.

Лес поредел, показались здания Смертного города, и я поняла, что еще немного, и мы закружимся в хаосе Центра целителей.

– Прости меня! – выпалила я. – Я знаю, что сегодня сделала ошибку. Много ошибок.

Сперва Мора не сказала ничего, задумчиво глядя на простирающуюся перед нами дорогу. Но она не из тех, кто отмалчивается. Мора – очень серьезна, и я знала, что сейчас она с особым тщанием подбирает слова. Я не знала лишь, с какой целью, – чтобы не сказать того, о чем потом пожалеет, или чтобы разорвать меня на миллион мелких кусочков.

– Это я виновата, – наконец объявила Мора, сделала паузу, потом кивнула, словно приняв решение. – Зря я не доверилась твоей матери. Орели знала тебя лучше всех, и, если она сочла, что ты не справишься, мне следовало уважать ее мнение.

«Значит, разорвать меня на миллионы мелких кусочков».