– Такое можно сказать про любого стажера.

– Нет, Дием. Когда я прошу стажеров сделать что-то подобное, они умоляют дать им другое задание. – Мора взяла меня за руки, и ее лицо смягчилось. – Дием, ты мне как родная. Хочу, чтобы ты была счастлива. Хочу, чтобы жизнь приносила тебе удовлетворение. И если целительство тебе не по душе…

– По душе.

– Дием…

– Оно мне по душе, Мора. Я счастлива. Честное слово. Жаль, что сегодня так вышло. – Я стиснула ее ладонь и постаралась улыбнуться как можно убедительнее.

Потому что я была счастлива благодаря любящим меня людям, работе, которая у меня получалась, и безопасному, комфортному будущему, за которое большинство смертных готовы убить.

Я была счастлива. Честное слово.

Честное…

* * *

– Я пришла сыграть в карты.

В двадцатый раз за день я растянула губы в приторной улыбочке.

Ни одна из них пока не сработала, но череда моих неудач должна была в итоге закончиться.

Караульный – мне «повезло», и это оказался тот же мерзкий дюжий Хранитель, с которым я столкнулась и в прошлый раз, – буркнул:

– Сегодня здесь в карты не играют.

Я закатила глаза:

– Неужели снова? Ты знаешь, что я член ячейки. Если вдруг забылось, ты сыграл в этом решающую роль.

– Нет, не забылось.

Я смотрела между ним и дверью, выжидающе притоптывая ногой.

– И что?

Здоровяк оглядел пустой проулок, потом придвинулся ближе ко мне:

– Карточные игры для собраний. Сегодня собраний нет.

– Я сегодня была на задании, и Вэнс…

– Отец.

– Точно. Отец попросил встретиться с ним здесь, чтобы обсудить, как оно прошло. Так что… впусти меня. – Я ухмыльнулась. – Пожалуйста.

Толстяк снова откинулся на стену и медленно оглядел меня с ног до головы. В прошлый раз на нем была широкополая шляпа, прятавшая глаза. На губах у него появилась улыбочка, которая мне совсем не понравилась.

– Сегодня ночь тихая, – проговорил он.

Вот дерьмо! Эту фразу я смутно помнила по первому вечеру – какой-то пароль, который Генри использовал, чтобы доказать свое членство, – но ответ забыла. А Генри с Бреком были слишком заняты тем, что дразнили меня из-за «кровавого обряда», чтобы сообщить подробности.

– Все ваши секретные словечки я еще не выучила. Уверена, там что-то про дерево, про горение или про огонь…

– Не назовешь пароль – не войдешь.

– Ой, да ладно тебе! – простонала я. – Это наверняка шутка.

– Я похож на шута?

– А ты шляпу свою видел?

Улыбка толстяка застыла во что-то ледяное.

– Ты всегда можешь снять тунику и показать мне свою татуировку.

– Нет у меня татуировки.

– Тогда просто тунику сними, может, мне хватит. – Глаза здоровяка плотоядно, но без намека на возбуждение заблестели – он просто издевался надо мной потехи ради.

Я забарабанила пальцами по рукоятям двух кинжалов.

– Или можно заколоть тебя, Шляпонос, и войти в тунике.

– Угрожаешь брату? Странный способ доказать свою верность.

– В прошлый раз у меня неплохо получилось.

– Впусти ее, брат.

Обернувшись, я увидела Вэнса: он явно забавлялся происходящим.

Его лицо снова показалось мне на удивление знакомым. Я точно не встречала его до того первого вечера с Хранителями, но что-то в нем будило старые, погребенные где-то глубоко воспоминания. Я потянула было за ниточку, которая нас связывала, но воспоминания словно застряли в недосягаемости.

Толстяк-караульный поднялся и открыл нам дверь.