Я снова посмотрела на девочку. Эвани буквально запеленали в одеяла, но на открытой полоске кожи под подбородком виднелась краснота.

– Эвани, – проворковала я, – можно я посмотрю на твои ручки?

Девочка категорично закачала головой:

– Нет, нет, не трогай!

Я подняла руки вверх:

– Трогать не буду, обещаю! Я просто хочу увидеть, как они выглядят.

Эвани посмотрела на брата, выискивая подтверждение того, что мне можно доверять. Я ожидала, что Лоррис бросится вон из комнаты с каким-нибудь ехидным замечанием, но, мне на удивление, он сел рядом с сестрой.

– Все в порядке, Эв, – проговорил он ровным, спокойным голосом. – Покажи ей, где больно.

Эвани опасливо стягивала с себя одеяла, пока не показались ее руки – толстые и раздувшиеся. Светлую кожу покрывали припухшие волдыри. Я внимательно всмотрелась в ее лицо. Глаза были ясными, без покраснений, а носом она хлюпала не от слез, а от хронического насморка.

– Те цветы были мелкими, желтыми, с крупными восковыми листьями? – спросила я.

– Вроде да, – кивнул Лоррис.

– А пахли они ириской?

От удивления мальчишка даже сел ровнее.

– Да… Откуда ты знаешь?

Я снова нахмурилась, потом потянулась за сумкой и начала перебирать бутылочки и кремы.

– Так, Эвани, у меня есть хорошая новость, отличная новость и фантастическая новость. Которую хочешь услышать первой?

По-прежнему сомневаясь, девочка взглянула на брата.

– Фантастическую, – тихо ответила она.

– Фантастическая новость… – я вытащила горсть ярко-оранжевых и розовых леденцов, завернутых в вощеную бумагу, – заключается в том, что за храбрость ты получаешь конфетки!

Слезы мигом высохли – девочка села в постели и протянула маленькие ручки за угощением, начисто позабыв про свои раны. Я, возможно, умолчала о том, что мои леденцы скорее лекарство, чем конфеты, но это целительский секрет, который я унесу с собой в могилу.

– А в чем хорошая новость? – спросил Лоррис.

– Я знаю, от чего эти волдыри. То растение называется смертотень. – У брата и сестры глаза синхронно полезли на лоб. – У него только название страшное. Если не есть его, ничего хуже волдырей не будет.

– А отличная новость? – в свою очередь спросила Эвани.

– У меня есть крем, который волдыри залечит. – Я подняла баночку со смесью цвета горчицы. – И действует она быстро.

– А плохая новость есть? – поинтересовался Лоррис.

– Ну, крем мне нужно нанести на ранки, отчего может быть немного больно.

– Не трогай! – Девочка снова покачала головой и отпрянула от меня, спрятав ручки под одеяла.

Я с надеждой взглянула на Лорриса.

– Может, подержишь ей руку и покажешь пример непревзойденной смелости?

Лоррис наморщил лоб, глядя то на Эвани, то на меня, – он явно разрывался между заботой о сестренке и желанием казаться отстраненным и очень важным, как отец.

К счастью и к моему удивлению, сочувствие пересилило. Лоррис вытащил руку сестры из-под одеяла и зажал ее ладошку в своей.

– Помнишь, что отец говорил нам, Эв? Мы во главе Дома Бенеттов. Мы должны быть сильными и никогда не показывать слабость. На нас смотрит весь Дом. Нам нельзя позорить отца ревом.

Глядя на брата, девочка медленно кивнула, хотя нижняя губа у нее дрожала.

С бесконечной аккуратностью я зачерпнула крем и кончиками пальцев нанесла его на кожу Эвани. От прикосновения Эвани вздрогнула, ее ручки побелели: так сильно она стиснула пальцы брата.

Стараясь действовать максимально быстро, я покрыла кожу толстым слоем крема.

– Попробуйте подуть на ранки! – посоветовала я им обоим.