Я долго смотрела ему вслед, онемев от его бурных эмоций.

– Он всегда такой. – Тихий голосок Эвани вывел меня из оцепенения. Когда я повернулась к ней, девочка умилительно закатила глаза. – Мама говорит, у него характер переменчивый.

Я придвинулась к ней ближе и ухмыльнулась:

– Мальчишки… Такие бестолковые, да?

Эвани улыбнулась и кивнула. Я дочиста вытерла руки, взяла одну из конфет и сняла с нее хрустящую обертку. Малышка выхватила у меня конфету и запихнула в рот раньше, чем я успела предложить.

– Эвани, твой брат сказал, что те цветы подарила тебе одна тетя. Это ведь вчера было? Ты помнишь, как она выглядела?

Девочка пожевала губу:

– Она просила меня никому не говорить.

Меня замутило от неприятного подозрения. Домой к Генри я заявилась три дня назад, а следующим вечером он предупредил, что вскоре важный Потомок обратится в Центр целителей по поводу заболевшей дочери. Если девочка заразилась только вчера…

– А ты помнишь, какого цвета были глаза у той тети?

Эвани нахмурилась, не понимая мой вопрос. Мне пришло в голову, что такая малышка в своей жизни могла видеть только голубые глаза, особенно если родители оградили ее от общения со своими смертными слугами.

– Они были голубые, как у твоих родителей и у твоего брата? Или вот такого цвета? – Я показала на свои брюки цвета коньяка и на серо-коричневую сумку.

Если подумать, почти все мои вещи были унылого оттенка грязно-коричневого. В мире, где излишняя непохожесть на других может стоить жизни, яркие цвета для смертных были не только роскошью, но и смертельной угрозой.

Эвани замялась, потом ткнула пальчиком мне в брюки.

– Думаю, такие. Темные. – Девочка просияла. – Как шоколад.

Мое подозрение переросло в гнев.

Я подошла к стоящему неподалеку столу и быстро нацарапала записку ее родителям, указав диагноз и рекомендации по уходу за малышкой, потом поставила баночку с кремом и сверху положила еще несколько конфет.

– Приятно было познакомиться с тобой, Эвани. Если к завтрашнему утру тебе не полегчает, скажи маме, чтобы снова послала за мной, ладно?

Эвани кивнула и опустилась на гору подушек, уложенных у нее за спиной. Я аккуратно подоткнула одеяла ей под подбородок, погладила малышку по голове и негромко напевала, пока ее веки не сомкнулись.

Стараясь не разбудить Эвани, я выскользнула из комнаты, закрыла дверь и беззвучно прокралась по коридору до кабинета, мимо которого проходила чуть раньше. Сейчас в нем не было ни души, сверкающие бокалы пустыми лежали на лакированном приставном столике. Кабинет пах табаком, ванилью и старыми книгами, неаккуратные груды которых высились на стоящем рядом письменном столе.

Мне все больше хотелось сбежать из этого дома без оглядки. Из-за того, что, как я подозревала, Хранители сотворили с той маленькой девочкой, я уже сомневалась, что желаю участвовать в их жестоких действиях.

Но я знала Генри. Он никогда не стал бы оправдывать подобную жестокость и не втянул бы в нее меня, особенно без моего ведома. А порочный глава этой семьи, вне сомнений, и сам не без греха. Другого шанса помешать ему у меня может не быть.

Быстро глянув через плечо, я на цыпочках прокралась в кабинет и медленно прикрыла дверь – настолько, чтобы, скрывшись из вида, я могла при этом услышать приближающиеся шаги.

Я подползла к письменному сколу и принялась рыться в документах. Целые листы были исписаны элегантным почерком, но незнакомые слова и непонятные цифры ввели меня в полнейшее недоумение. В самом низу одной из стопок бумаг виднелся уголок чего-то похожего на эскиз, и я осторожно его вытащила.

Это оказалась карта – план здания с отметками разных комнат. Многие значки меня смутили, но некоторые я знала слишком хорошо.

Клинки.