Я сделала паузу, ожидая, когда Генри заговорит, но он лишь просматривал документы в мучительной тишине.

Волнение внутри росло с каждой секундой. Он ожидал большего? Я упустила исключительную возможность?

– А еще я разговор подслушала. Что-то про исследование взрывчатки в Софосе. Плюс он упоминал заказы из Фортоса и…

Генри громко хохотнул.

Я ссутулила плечи:

– Этого недостаточно?

– Недостаточно?! – Генри снова хохотнул и грубо провел рукой по волосам. – Мать твою, Дием, я не ожидал, что раздобудешь хоть что-нибудь. Я даже не ожидал, что он выпустит тебя из вида.

Я склонила голову набок:

– Тогда зачем вообще меня посылать?

– Цель испытания – проверить, на что ты готова пойти. – Генри ухмыльнулся. – Первое задание вообще никто не выполняет.

– Шутишь?! Я чуть с жизнью не рассталась только ради того, чтобы показать, на что готова пойти! Богами клянусь, Генри, я тебя уб…

Он бросился ко мне, порывисто обнял и поднял на руки, заглушив конец моей фразы поцелуем.

– Я так тобой горжусь! – воскликнул он, тяжело дыша. – Большинство Хранителей не отважились бы на то, что сделала ты.

Я застыла. Неожиданные слова Генри парализовали мое раздражение.

– Эти документы… – Генри выпустил меня и снова посмотрел на бумаги в руке. – Ты не представляешь, как они ценны. Это… – Он покачал головой и уставился на меня, едва не ослепляя улыбкой. Его глаза сияли восхищением, в лице читались изумление и благоговейная гордость.

По телу растеклось тепло: никогда прежде Генри не смотрел на меня так, ни разу за все время нашего знакомства. В его взгляде читалось нечто большее, чем дружба или даже любовь. Нечто большее, чем просто восторг. В нем светилось уважение, которое можно заработать, лишь проявив себя в испытаниях.

Я видела похожее выражение в глазах посторонних, когда те смотрели на моих родителей или говорили об их выдающихся достижениях, но никогда не испытывала по отношению к себе. Всю свою жизнь я простояла в тени родителей и их заслуженного величия. И вот теперь я впервые ощутила, что достойна величия сама.

Или, по крайней мере, способна на великие дела.

– Ты правда думаешь, что это пригодится? – спросила я.

– Дием, это одни из лучших разведданных, которые мы получали. Хранители очень давно пытались получить информацию о бизнесе Бенетта. И это не просто информация – этого может хватить, чтобы полностью его уничтожить.

Мои губы медленно изогнулись в улыбке.

– Правда?

– Правда. Если у Хранителей были какие-то сомнения относительно того, стоит ли тебя принимать, это положит им конец.

– Сомнения? – Моя радость померкла. – Откуда у них сомнения относительно меня?

Генри напрягся:

– Они крайне трепетно относятся к приему новых членов. А с учетом армейского прошлого твоего отца и так далее…

– Почему это вдруг важно? Брек служит в армии, и он Хранитель, так? Я видела у него татуировку.

– У нас много армейских, но все они солдаты или техники, а не старшие офицеры. Они не преданы Потомкам.

– Мой отец не предан Потомкам, Генри.

Несколько секунд он пристально меня разглядывал.

– Дием… – Он слегка наклонил голову, и его лицо смягчилось. – Он десятилетиями командовал батальонами. Знаешь, сколько повстанческих ячеек он атаковал? В поимке или гибели скольких Хранителей виновен? – Говорил он спокойно, но я заметила осуждение в его глазах.

Не то чтобы я об этом не знала – я уже слышала такие обвинения, недавно даже выдвигала их сама. Но я вдруг осознала, что, если вступлю в Хранители, отец станет мне врагом…

– Жизнь не всегда черно-белая, – возразила я, чувствуя, как сильно сводит живот.