– Следи за словами! – рявкнул здоровяк, вскакивая. – Помни правила, не то и ты, брат, в карты играть не будешь.

Генри ощетинился:

– Прости, брат, но говорю тебе, Отцу захочется взглянуть на то, что она принесла.

Здоровяк поочередно посмотрел на нас, потом приблизился и встал передо мной. Без предупреждения он сдернул с меня капюшон, схватил меня за подбородок и притянул к себе.

Умница Дием, наверное, вспомнила бы, что нужно быть послушной и благожелательной, дабы эти люди поняли, что я человек достойный. Умница Дием наверняка позволила бы здоровяку чуток ее полапать, чтобы убедить его, что ничего дурного она не задумала.

Но я всегда была из девушек, которые сперва делают, потом думают.

Я стиснула запястье здоровяка, отвела его от своего лица, а кулаком другой руки ударила его в грудь, целясь в мягкую ткань под грудиной. Захрипев, он сложился пополам и застонал от боли.

– Дием, прекрати! – Генри обнял меня за талию, оттащил в сторону и зашипел на ухо: – Ты что творишь?!

Я зыркнула на него, словно спрашивая: «Разве не ты должен защищать мою честь?», но раскатистый хохот пригвоздил нас к месту.

Скрючившись, здоровяк хохотал так, что у него плечи дрожали.

– Вот женщина, понимающая, куда бить кулаком!

Он выпрямился и взглянул на меня с новым, пугающим блеском в глазах. Я не смогла определить, хочет он меня убить или трахнуть.

– Ты, – здоровяк показал на Генри, – войдешь и поговоришь с Отцом. – Он скривил губы. – А она останется со мной.

Генри начал протестовать, но я подтолкнула его вперед:

– Все в порядке, иди.

Он замялся:

– Ты уверена?

Я демонстративно сжала руку в кулак и ухмыльнулась в ответ лыбящемуся здоровяку.

– Не волнуйся, мы с Крохой станем лучшими друзьями.

Здоровяк улыбнулся еще шире.

Генри бросил на меня умоляющий взгляд, в котором паника мешалась с предостережением.

– Просто дай мне пару минут.

Я махнула рукой, и Генри исчез за дверью.

Тишина зазвенела от напряжения: мы со здоровяком пытались запугать друг друга одинаково злыми улыбками.

– Ты девчонка Беллатора, – проговорил он.

Я не ответила.

– Тебе здесь не место.

Страстно хотелось спросить почему, но я не собиралась доставлять ему подобного удовольствия.

– Как ребра? – спросила я вместо этого.

Здоровяк засмеялся, негромко и опасно:

– Так что за невероятный подарок ты принесла?

– Попробуй тронуть меня еще разок, и я тебе покажу.

– Слишком сильные слова для такой мелкой пигалицы, – фыркнул он.

– Уж побольше, чем твой маленький… – Я мельком глянула на его промежность и сочувственно цокнула языком.

Здоровяк скривил губы:

– Не забыла, что тебе нужно мое разрешение, чтобы войти?

– Неужели? – Я вскинула брови. – Ты ведь сказал, что решение примет «кто-то важный». Но когда я наконец поговорю с Отцом, – «кто бы это ни был, мать его», – то непременно поинтересуюсь, получил ли он твое разрешение войти в эту дверь.

Секунду спустя дверь широко распахнулась. Трое мужчин вышли в проулок и обступили меня полукругом. За ними следовал Генри. Воздух так пульсировал от напряжения, что у меня руки зачесались схватиться за оружие.

Мужчина, вставший прямо напротив меня, выступил вперед. Он был намного старше остальных, ровесником моего отца; его грубую кожу испещрили морщины и следы тяжелой жизни. Он казался мне смутно знакомым, но где именно я видела его лицо, сказать не могла.

– Ты целительница, побывавшая в Доме Бенеттов? – спросил он.