Изменить размер шрифта - +
Самолеты приближались к городу. 509 му все это было знакомо и мало тревожило его. Его враг был

ближайший пулеметчик на вышке, который мог заметить, что он жив, а то, что происходило за колючей проволокой, его не касалось.
Дышать было трудно. Спертый воздух под пальто превратился в черную вату, которая все плотнее и плотнее окутывала его. Он лежал в крохотной

ложбинке, словно в могиле, и постепенно ему стало казаться, что это и в самом деле могила и он никогда уже не сможет встать, что на этот раз

действительно пришел конец, что он так и останется лежать здесь и в конце концов умрет, настигнутый проклятой слабостью, против которой так

долго боролся. Он и сейчас попробовал сопротивляться, но это плохо помогало, он только еще острее чувствовал это – какое то непривычно покорное

ожидание, заполнившее его и вышедшее наружу: все вокруг словно превратилось в ожидание – город, воздух и даже сам свет. Это было похоже на

начинающееся затмение солнца, когда краски уже подернулись свинцом и дышат предчувствием бессолнечного, мертвого мира, это было похоже на вакуум

– напряженное ожидание, пройдет ли смерть и в этот раз мимо.

Удар был несильным, но неожиданным. И пришелся он с той стороны, которая казалась наиболее защищенной. 509 й ощутил его как резкий толчок в

живот откуда то снизу, из земли. В тот же миг сквозь вой сирен прорезался тонкий стальной свист, который усиливался с угрожающей быстротой, чем

то напоминающий звук сирен и в то же время совсем непохожий на него. 509 й не понял, что было раньше – удар из под земли или этот свист и

последовавший за ним грохот, но он отлично знал, что и то, и другое произошло здесь во время воздушной тревоги впервые. И когда все это

повторилось, ближе и сильнее, над ним и под ним, он понял, в чем дело: самолеты в первый раз не прошли мимо. Город бомбили.
Земля продолжала трястись. 509 му казалось, будто из под земли по нему лупят мощные резиновые дубинки. Охватившее его оцепенение исчезло без

следа. А вместе с ним и смертельная усталость, словно облако дыма, развеянное внезапно налетевшим ветром. Каждый толчок из под земли отдавался в

мозгу. Он еще полежал некоторое время без движения и вдруг, почти не сознавая, что делает, осторожно продвинул руку вперед и приподнял край

пальто, так, чтобы можно было видеть происходящее там внизу, в городе.
Именно в это мгновение вокзал медленно, как бы нехотя, развернулся вширь и поднялся в воздух. Золотой купол, плавно, почти грациозно спланировав

над верхушками деревьев, скрылся за городским парком. Тяжелые взрывы, казалось, не имели к этому никакого отношения – все происходило слишком

медленно, шум зенитных орудий тонул в грохоте, словно тявканье терьера в гулком лае крупного дога. После очередного толчка одна из башен церкви

Святой Екатерины накренилась, а потом стала очень медленно оседать, не спеша разламываясь на множество частей – все было похоже скорее на

замедленную съемку, чем на реальность.
Между домами, словно грибы, росли мощные столбы дыма. Однако 509 й все еще не воспринимал это как картину разрушения, ему казалось, будто там

внизу, просто разыгрались невидимые великаны. В неповрежденных районах города над крышами по прежнему мирно курился дымок из труб, в реке по

прежнему отражались облака, а разрывы зенитных снарядов опушили небо, сделав его похожим на безобидную подушку, которая трещит по швам, выпуская

наружу белесые хлопья ваты.
Одна бомба упала далеко за городом, в луга, поднимающиеся до самого лагеря. 509 й пока еще не чувствовал страха: все это происходило слишком

далеко от того маленького мирка, в котором он существовал.
Быстрый переход
Мы в Instagram