— Убийцы не получают наследство. Уходим.

В этот момент Мэри заорала:

— Помогите!

Леонард в последний раз бросил взгляд на статуэтку и на неподвижно лежащего Стюарта и спросил:

— Где именно в Вайоминге? Это целый штат.

Разве?

— А, в столице, — сказала она, закатывая глаза. Мол, сам должен был догадаться.

Леонард кивнул.

— В Шайенне.

«Молодец, с географией у тебя все в порядке». Ей нравились образованные мужчины. Она не обманывала Стюарта, когда говорила, что лучшими «мишенями» становятся неглупые люди. Именно они часто себя переоценивают.

— Верно, — сказала она. — Все отлично.

— Я должен забрать статуэтку, — сказал он и шагнул к телу на полу. Мэри, да благословит ее Бог, завизжала так, что в ушах заложило.

— Вы что, хотите болтаться на виселице? — зашипела ему на ухо Эмма.

И тогда он вдруг осознал, что для него все, все потеряно. Остается только бежать, и Леонард послушно, словно ребенок, отступил назад.

Она заговорила быстро и с неопровержимой логикой:

— Все знают, что вы постоянно ссорились, особенно из-за этой статуэтки. Мы с вами знаем — и это подтверждено документально, — что статуэтка принадлежит ему. Итак, он мертв, статуэтка пропала. Что решит суд? Что вы его убили или, самое меньшее, действовали в сговоре. — Она вложила билет на пароход ему в руку и, стараясь смотреть на него как можно ласковее, поцеловала в щеку, решив, как она надеялась, его судьбу таким вот образом. — Мы не станем ее брать, — сказала она. — Есть и другие произведения искусства, а жизнь у каждого только одна. Уходим!

Эмма схватила пальто и самый маленький саквояж. Леонарда она тащила за собой, держа за руку, к пожарной лестнице. В холле она отчетливо слышала громкие голоса и топот ног.

Уже снаружи Леонард повторил как заклинание:

— Вайоминг. Шайенн.

— Да, — лучезарно улыбаясь, сказала Эмма. — Увидимся, дорогой. — «Жаба ты в человеческом обличье».

Леонард двинулся в одном направлении, она — в противоположном. Сделав круг, Эмма вернулась в отель. Она вошла с бокового входа, прошла через вестибюль и холл с совершенно спокойным видом.

«Шайенн. Вайоминг. Живи там долго и счастливо, Леонард. И никогда, никогда не возвращайся».

Тем временем Стюарт с помощью «горничной» умылся, сбросил окровавленную рубашку и надел чистую. Когда в дверях наконец появились ожидаемые толпы любопытных, он объяснил, что Мэри увидела мышь, но проблема уже урегулирована. Разочарованные, люди стали расходиться. Вся сцена заняла минут десять.

И тогда он спокойно спустился вниз и вышел из отеля через парадный вход. Потом он вступил в дискуссию со своим кучером. И все это время его не покидала мысль о том, что он оставил Эмму наедине с сумасшедшим.

Что, если Леонард вдруг захочет вернуться и удостовериться, что его племянник мертв? Что, если он на нее бросится? Что, если он увидел, что она вернулась за статуэткой? Стюарт переживал из-за того, что подводит ее. Надо было ему остаться и помочь ей, а не спешить по своим делам.

И кучер невольно подтвердил его сомнения:

— Конь, мой господин, если хотите знать мое мнение, не стоит таких проблем.

— Я хочу его отстоять. Скажу, что никогда не выпущу его на дорогу, туда, где люди.

— Его надо усыпить.

— Что за чепуха! Он больше не ходит в упряжке.