Яков Иванович встал, одернул гимнастерку:

   - Неверное решение штаба АГОН о рассредоточении авиации по фронтовым аэродромам едва не обернулось катастрофой, - протеже маршала Егорова, он не упустил случая уколоть Тухачевского и Уборевича. - И если бы не высокопрофессиональное руководство командования авиакорпуса - на данный момент авиации у АГОН не было бы вовсе! Я уже заготовил представление на товарищей Каманина, Громова, Красовского и, в первую очередь, комбрига Чкалова к орденам!

   Алкснис бросил быстрый цепкий взгляд на Сталина, и по его губам скользнула удовлетворенная улыбка. Вождь был явно доволен похвалой его любимца.

   Вдохновленный удачным началом, начальник ВВС РККА продолжил доклад. Он подробно перечислил потери Авиакорпуса Особого Назначения, сочными красками живописал все перипетии воздушной битвы, указав особо отличившихся пилотов, отметил неэффективность использования Р-5ССС в качестве истребителей и наоборот - великолепный опыт использования в этом качестве СБ. Однако, чем дальше Алкснис разливался соловьем, тем мрачнее становился Сталин. И, наконец, он не выдержал. Недослушав очередной рассказ о героической неравной борьбе в воздухе, Сталин гневно прервал Алксниса:

   - Все это очень интересно, товарищ Алкснис, но нам с товарищами хотелось бы знать: что конкретно командование ВВС Красной Армии предпринимает и что планирует предпринять для исправления создавшейся ситуации? Какие меры предприняты для скорейшего ввода в строй поврежденных самолетов? Как планируется восполнить убыль в машинах и пилотах?

   Яков Иванович поперхнулся. Какие могут быть "меры" и что может "планироваться", если о результатах битвы - да что там - о результатах! - о самом сражении сообщили только вчера в полдень?! Он сбился и забормотал оправдания, но Сталин не стал их слушать. Он встал и прошелся, мягко ступая по ковру...

   - Необходимо заранее просчитывать все возможные ситуации, товарищ Алкснис. Посмотрите на своих товарищей по наркомату - они уже давно поручили Борису Михайловичу, - короткий кивок в сторону Ворошилова и Шапошникова, - подготовить планы действий на случай вражеского наступления. Почему же у вас, в военно-воздушных силах никто не озаботился?.. Очень плохо, товарищ Алкснис, если у руководителя наступает головокружение от успехов...

   Он остановился и пристально посмотрел Якову Ивановичу в глаза:

   - Это очень хорошо, товарищ Алкснис, когда летчики чисто выбриты, с чистыми подворотничками и в сияющих сапогах. И совсем замечательно, если все помнят, что в авиации мелочей нет. Плохо только, если при этом забывают о серьезных вещах...

   Алкснис вдруг представил лицо Белова: холеное, умное, с тонким, волевым ртом и пронзительным взглядом. Потом оно вдруг покрылось седой щетиной, под глазами набрякли мешки, а взгляд стал бегающим, испуганным. Яков Иванович почувствовал как у него темнеет в глазах: его тоже могут арестовать! Ворошилов никогда его не любил, вот и сведет счеты... А разве он виноват?! Это все Тухачевский и Уборевич!..

   Видимо, последние слова он произнес вслух, потому что Сталин тут же спросил:

   - Товарищ Тухачевский и товарищ Уборевич не разрешали вам проводить мероприятия на случай неудачи в Испании? Так вас нужно понимать товарищ Алкснис? - Он внезапно улыбнулся и, уже обращаясь к Ворошилову, заметил, - Распустили вы своих замов, товарищ Ворошилов. Один другому работать не разрешает, эдакий хулиган...

   - Разберемся, товарищ Сталин, - пообещал Ворошилов. - И очень строго спросим...

   - Не сейчас. Не надо торопиться, - Сталин поднял ладонь. - Сейчас нужно много думать и очень много делать для того, чтобы наши красноармейцы в Испании не погибли во вражеском окружении как звери в капкане.