Да уж, и это я еще на жизнь жаловался? Да я просто счастливчик!

– Ты зол, – с удовлетворением заметила утром принцесса, качаясь рядом со мной на последней, десятой перекладине. – Что тебя разозлило?

Железо горело под моими пальцами после того, как крем принцессы снял мозоли. Теперь понятно, почему у нее такие чистые руки.

– Зачем ты сделала это с моим другом? – выдохнул я на нуклийском так тихо, что был уверен – за свистом снова разбушевавшегося ветра она не услышит.

Но Шериада слышала все и всегда.

– А-а-а, – улыбнулась она. – Уже представляешь его папашу в тюрьме? Или даже хочешь убить?

Я покосился на нее, и принцесса поймала мой взгляд. Она легко сделала стойку на руках, прокрутилась и, оттолкнувшись, оказалась рядом с Рэйвеном.

– Отпусти его сейчас. Когда он еще так разозлится? А ведь мы демона до сих пор не вызвали. Как раз до завтрака – самое то.

Мастер скривился:

– У тебя демоны, госпожа, а у него до экзамена всего ничего.

– Отпусти, – повторила принцесса.

Естественно, пару минут спустя я уже поднимался с Шериадой на третий этаж, в ее кухню. То есть, наверное, в лабораторию. Принцесса улыбалась и только что не пританцовывала.

– Отлично, так и знала, что этот мальчик пригодится! Как еще тебя довести? Не семью же твою использовать. Я все-таки не настолько…

– Госпожа, что это значит?

Принцесса распахнула дверь залы и щелкнула пальцами. Загорелись свечи – алым, синим и даже черным пламенем.

– Демоны, милый Элвин, требуют не только силы. Они сушат. Проще и без последствий звать их можно, когда хочется побить тарелки, фигурально выражаясь. Представляешь, как чья-то жилка бьется под твоими пальцами – зови демона. Он поможет и забрать злость, и воплотить эту картину в реальность. Ты ведь уже читал про демонов? Какими они бывают?

– Низшими и высшими…

Шериада ставила на ближайший столик посуду – серебряную чашу, ступку, ложки – тоже серебряные, какие-то флакончики.

– Да, но это очень условное деление. В чем, кстати, разница?

– Низшие, если верить книгам, не могли менять форму. Или были в формах ограничены: имели два, три, самое большое – пять обличий. Высшие могли стать кем угодно. Я задумывался, как выглядит настоящий Руадан, когда читал об этом.

– О-о-о, ты не хочешь это знать, – услышав вопрос, рассмеялась принцесса. – Во-первых, настоящей формы высшего демона не бывает. Бывает любимая. И необходимая. По последнему нуклилионскому договору, высшие демоны обязаны принимать человеческую форму в Нуклии, Междумирье и еще десятке оговоренных миров. Но периодически они про это забывают. Во-вторых, обычно в форме демона есть изъян. Ты видел Руадана и его глаза – ну как? Понравились?

– Да уж. Очень.

– Но сейчас мы не будем призывать высшего демона. А лично я вообще никого призывать не собираюсь. Ты уже знаешь, что такое пентакли, так что вперед. Черти.

Дальнейшее слилось в странную подготовку дурнопахнущего зелья и ворчание принцессы: «Это не щепотка. А это чайная ложка. Кто сказал, что ты можешь остановиться передохнуть? Нет, ты не можешь. А ты думал, колдовать легко? Тяни эту линию на север. Это не север. И это не север. Мальчишка, у тебя с географией плохо?! Какой еще компас? А голова тебе на что?»

И так далее. Оглядываясь назад, я могу сказать, что мой первый пентакль получился неплохо. Но, конечно, куда хуже, чем те, которые легкой рукой набрасывала Шериада на наших занятиях.