В ярости ведьма расколола свой дворец, превратив его в гробницу – для себя и для него. Говорят, там, где раньше стоял этот дворец, нынче раскинулся луг с невероятно красивыми цветами, и солнце им улыбается – никогда там не бывает пасмурно.

Такая вот грустная легенда – я часто вспоминал ее в поместье Шериады. Если бы ей нужна была любовь, все было бы намного проще! Но ведьма из моей истории желала истязать меня заданиями ради какой-то высокой цели, которой я не понимал. И, как и герой той легенды, я чувствовал, что теряю силы. Меня, словно тонкий кусочек масла, намазывали на слишком большой ломоть хлеба.

Утром перед экзаменом я проснулся разбитым, словно и вовсе глаз не сомкнул. Меня заранее трясло.

В окно уже струился солнечный свет. Радужные стекла витражей переливались, словно дорогие самоцветы. Я бы не удивился, если бы узнал, что синие вставки, например, сделаны из сапфиров. У Шериады все было лучшим и просто умопомрачительно дорогим. Даже я.

Стоило мне открыть глаза, как я вспомнил об экзамене и испугался: «Я опоздал! Шериада не говорила, во сколько состоится экзамен, и даже как он будет проходить – она вообще ничего не объяснила. Но королевское испытание в наших школах начиналось рано утром – в восемь, а если сейчас уже солнечно, то время наверняка десять утра, не меньше. Я точно опоздал!»

– Принцесса приказывает явиться на завтрак через полчаса, – сказал Рай. – Эл, ты в порядке? По-моему, у тебя жар…

– А экзамен?

– Какой экзамен? Ты чего? А… Что, уже сегодня? Нет, принцесса ничего не говорила. – Он потрогал мой лоб, нахмурился и стянул с меня одеяло. – Вставай давай. Ори побоялся тебя будить. Думает, ты в него заклинанием кинешь. Ори, входи. Наш волшебник не дерется молниями, зуб даю.

Конечно, не дерусь. Я даже не знаю, как эти молнии создавать. И собираюсь поступать в академию магии!

– Господин. – Ори поклонился. – Прибыли новые костюмы из Нуклия. Если вы не возражаете…

Я не слушал. Меня колотило от волнения.

– Г-госпожа н-ничего не г-говорила про эк-кзамен, Ори?

– Она сказала, что вам нужно освежиться, одеться и прийти в столовую залу, господин. Я… я приготовил успокаивающий настой, но миледи запретила его давать. Простите…

– Поэтому его выпил я, – сообщил Рай. – Никогда не мешает как следует успокоиться. И вот, как огурчик. Наш Ори отличные зелья готовит! Эл, что-то тебе как-то плохо. – Рай нахмурился: – Ну-ка пошли! Утопим тебя в бассейне с кофе – это живо тебя взбодрит.

Нет, не взбодрило. От волнения мне было так холодно, что не помогли даже десять минут в самом горячем бассейне. Руки тряслись, я не мог даже удержать мочалку. Как я буду проходить полосу препятствий, если даже помыться не способен? А поединок? Рэйвен говорил, будет поединок.

– Эл, да не заморачивайся ты так! – Рай забрал у меня мочалку и сам ее намылил. – Подумаешь, какой-то экзамен! Ну провалишься – и что будет?

А потом посмотрел на меня красными глазами и бархатным голосом Повелителя, сам же и ответил:

– Этого мальчишки точно не будет. Я убью его у тебя на глазах. Но не сразу. Если ты для меня бесполезен, то зачем мне с ним церемониться? Тебя я, конечно, тоже убью, но его – первым.

Я сидел перед ним в мыльной воде и дрожал как осиновый лист.

– Ост-т-тавьте меня в п-покое!

Рай улыбнулся почти даже грустно.

– Слабак, – сообщил он.