– Рай! Рай, да помоги же!

Он пытался удержать газетчиков – героический поступок для спутника. Шериаду колотило, а журналисты уже нацелили на нее свои камеры.

Помню, меня до красной пелены перед глазами это взбесило. Пока все гнались за сенсацией, никто ведь и не додумался послать за врачом!

– А ну живо назад! – рявкнул я. Даже не знал, что так умею. Ветер тут же поднялся нешуточный – людей отнесло обратно в павильон, как тряпичных кукол. – Рай, да иди же сюда!

Вдвоем мы с принцессой кое-как справились. После укола она полежала немного, тихая, бледная, словно уже мертвая. Потом скривилась:

– Полчаса волосы укладывала. Мальчики, кто-нибудь, соберите мои шпильки, а? Только аккуратно: они ядовитые.

Рай нервно хихикнул, я помог принцессе встать.

– Госпожа, нужно вызвать вашего друга? – Я пытался вспомнить имя.

– Нет. Лучше помоги мне идти… Кажется, я смертельно перепугала твою сестру… О, а кто это поставил заслон на дверь? Элвин, ты, что ли? Боги, как же грубо… Рай, забудь про шпильки, я сама потом соберу. О, ты уже собрал? Спасибо. Давай их сюда. Элвин, милый, не колдуй больше: плохо у тебя пока получается. Сила есть – ума не надо. Обрушишь весь павильон на головы гостей – что нам тогда делать? Запомни: даже магия не возвращает мертвого к жизни…

– Что с ней? – шепнул мне на ухо Рай потом, когда принцесса, оттолкнув меня, взмахом руки сняла воздушную завесу над дверью. В газетах об этом не писали, как и ни словом не упоминался припадок. Неудивительно: Шериаде подчинялся граф Сириус, глава Тайной полиции, а все газеты были у него под колпаком.

– Не знаю, но это не в первый раз, – пробормотал я, глядя, как непринужденно Шериада улыбается Тине и как старательно не смотрит на свой портрет.

Рай промолчал. Зато принцесса была – само очарование. Она объявила, что так ее еще никто не изображал, что это новое слово в искусстве и много чего еще. Она заставила газетчиков записать ее длинную речь, которую она произносила более пяти минут. Ее запечатлели вместе с Тиной на фоне портрета, и на следующий день он ушел на аукционе за бешеные деньги.

– Ты с ума сошла? – шепнул я Тине, когда объявили сначала фуршет, а потом и танцы. Шериада превратила выставку в настоящий королевский прием. Суетились слуги, расставляя в павильоне столы и освобождая пространство для первого вальса.

– Эл, если ты думал, что я буду тебя стыдиться…

– Да к черту меня, ты зачем ее так нарисовала? Ты понимаешь, что это…

Она перебила – просто отмахнулась от меня, чуть не расплескав вино из бокала. Я подумал, что она уже пьяна.

– Брось, Эл. Ты разве не видишь? Она же именно такая. Разве никто не видит? Я сразу догадалась, что она – твоя госпожа, как только она пришла ко мне.

– Она пришла?

– Ну да, в рисовальный класс. Столько было переполоха! Она в совете попечителей, и, как я поняла, наш колледж целиком и полностью принадлежит ей. Эл, скажи, что она с тобой делает?

– Ничего. – Я попытался улыбнуться искренне, но за столько лет уже, кажется, разучился.

– Ты лжешь. – Тина оглянулась на Шериаду. Та непринужденно смеялась, окруженная дамами и кавалерами. – Если она… Я сделаю что угодно, чтобы защитить тебя.

Я опешил:

– Тина, ты что?!

Сестра покачала головой. «Она это несерьезно, – думал я. – Она просто не понимает, о чем говорит. Она пьяна».